Луччана Риччарди проработала в Хогвартсе еще три года. У нее закрутился роман с ее же ассистентом и учеником Морисом Пэйном, но когда он защитил мастерство, Луччана подала заявление на разрыв контракта, объясняя свое желание вернуться в Италию настоятельной просьбой отца. Причин не отпустить ее не было. Профессор Пэйн занял ее место и вполне удачно преподавал зельеварение еще долгие годы. Сама же Луччана Сфорца по возвращении домой все же вышла замуж за знатного итальянского мага Джироламо да Монтефельтро, чтобы не обнадеживать отца, который все еще надеялся, что его дочь сможет
284/289
стать женой Медичи и Дракона.
Вообще, жизнь у магов налаживалась. В процессе воплощения идеи полной автономии от магловского мира всем нашлась работа. Особенно этому способствовал общественный центр, который каждому, кто туда обращался, помогал найти свое место в Магическом мире.
Новое магическое поселение, которое строили сквибы-арестанты, выросло в настоящий небольшой город, куда перенесли Министерство магии со всеми службами и департаментами, а также полностью весь лондонский магический квартал, со всеми улицами, переулками, лавками, магазинами, ресторанами, кафе, офисами и всем-всем-всем. «Дырявый котел» закрыли, как и проход на пустующую Диагон аллею. Разрушать ничего не стали, кто знает, для чего может еще понадобиться этот квартал.
Город получил название Кадваллон. С одной стороны, в честь одного из известных бриттских королей[163], а с другой стороны,
созвучно с Авалоном [164] Хогвартс-экспресс стал отправляться с вокзала Кадваллона. Было много споров, стоит ли вообще сохранять этот уже исторический транспорт, но большинство магов сказали: поездке на паровозе в школу быть! Это, хоть и недавняя, но традиция, пока пусть остается, а последующие поколения решат сами.
Магической Британии все-таки рассказали о том самом страшном деле, связанном с секретными бункерами. Визенгамот, прослушавший полный доклад, подготовленный Амелией Боунс и Дуэйном Бёрком, вынес решение засекретить многие слишком жестокие подробности, но предать это дело гласности. Волшебники пришли в ужас, узнав о том, какая судьба их всех бы ждала, если бы не герои, которые все это остановили. Всех участников наградили орденами Мерлина разных степеней. К этому времени все уже знали, что Великий Дракон вернулся, но понятия не имели, что он непосредственно связан со всеми последними событиями в стране и что он не один, а их целых трое. Британские маги страшно возгордились, что как минимум два Дракона — англичане. Хотя Северус, у которого отец был испанец, а род матери был изначально итальянским, на британца тянул с большой натяжкой.
Но не везде в мире все было так позитивно, как в Магической Британии. В Северной Америке, во многих европейских национальных анклавах остались пустыми целые магические поселения, так как волшебники, ранее проживавшие там, лишились магии и были вынесены за пределы волшебного мира прямо в магловский. Это стало трагедией для многих семей. Некоторые рода были прерваны полностью, повезло тем, где были очень маленькие дети, которые остались магами. Пришлось создавать школы полного пансиона, где такие малыши, у которых совсем не осталось родственников среди волшебников, проживали круглый год. Ответственность за сохранность родов, а также опустевших магических анклавов пришлось брать другим, тем, кто устоял. И ничего не поделаешь — Магия обязала, да и Великие Драконы — это вам не шутка. Как оказалось, сказки сказками, а кое-что — настоящая правда.
Вальдемар счастливо жил с Джеймсом, который даже не помнил, что он им когда-то был. Вервольф Майер Вольфссеген знал, что раньше он был кем-то, но это его совершенно не интересовало. Сегодняшний день и будущее — вот что ему было интересно.
Лили Эванс честно отработала пять лет в The Foundling Hospital, заботясь о детях, подвергшихся насилию в семье. Чем больше она видела страданий малышей, тем сильнее болело ее сердце, тем чаще и больше она вспоминала то, что сделала со своим старшим сыном. И в один день ее душа наполнилась искренним раскаянием, кулон нагрелся, браслеты исчезли. Лили Эванс стала свободна, но она решила не покидать центр и осталась там работать добровольно, искупая уже то, что было ведомо только ей.
