— Да. Наша стая одна из крупнейших в океане. И ты приплыл к нам накануне великого праздника. Плывем, — поманил тот Эрика, и ему не оставалось ничего иного, как последовать за ним, надеясь, что касатка расскажет ему хоть что-то, что поможет вернуть память.
Он вплыл на территорию затонувших кораблей и сразу почувствовал, как другие русалы с такими же лицами, скрытыми за краской и масками, смотрят на него с любопытством, а некоторые и со страхом.
— Что за праздник? — чтобы не молчать, спросил Эрик.
— Новый вожак вернул нашего пророка. Он еще слаб, но сегодня ночью он примет обряд очищения. Он вернется в стаю, и все будет как прежде, — мечтательно прошипел русал и свернул к одному из кораблей, прочь от следа, который вел Эрика совсем в другую сторону.
— Пророк? — Леншерр неохотно последовал за ним, но покосился в сторону запаха, чувствуя, как его туда тянет.
— Он слышит океан, читает его волю и передает ее нам. Он находит убежища и еду. Он залог нашего процветания.
— И он один из вас?
— Из нас, — поправил Эрика провожатый и повел его вглубь одного из кораблей, где почти на каждом углу роились русалы разных видов. Все они готовились к празднеству: Эрик видел, как они украшали свои руки браслетами из костей и золота, как расписывали лица и делали маски, слышал тихое завывающее пение где-то в глубине корабля.
— Почему это так важно?
— Ты поймешь, акула, — вновь усмехнулся русал-касатка и подвел Эрика к еще одному русалу с коротким хвостом и широкими плавниками. — Помоги нашему брату привести себя в порядок. Он должен быть с нами во время празднества.
— Он восстал? Только сейчас? — спросил короткохвостый и настороженно покосился на Эрика.
— Он не мог нас найти все это время. Но вожак будет рад ему. В нем кровь акулы и ее мощь, нам нужны такие, как он.
— Для чего? — Эрик все еще не доверял им и готов был сражаться хоть со всеми, если потребуется. Лишь проклятая пустота в голове заставляла его сохранять хладнокровие — он все еще надеялся оживить воспоминания.
— Для охраны. Такого, как ты, наверняка могут приставить к самому пророку.
— Это от него так пахнет? — спросил Эрик не подумав, потому что запах уже сводил его с ума. Он даже не дернулся, когда русал-белуга начал подготавливать его к празднику, оставляя на лице широкие черные полосы густых чернил. От его прикосновений Эрик тихо и недовольно зарычал и завилял хвостом, но сдержался, чтобы не напасть, не понимая, откуда в нем такая вспыльчивость.
— Пахнет? — уточнила касатка.
— Вы не чувствуете? — удивился Эрик.
— У тебя нюх острее. Все еще не можешь с ним разобраться? Как и с хвостом, да?
— Я отлично управляюсь со своим телом, — зарычал Эрик, пока ему на лицо прикрепляли заостренные обломки серебряных монет.
— Это видно по твоим движениям. Но скоро ты привыкнешь, акула. А если ты и обряд пройдешь… Ты выберешь верный путь.
— Что за обряд?
— Истинной веры и продолжения рода. Все мы его прошли, пережили эту боль и лишились греховных частей наших тел. Ты должен знать, что только океан имеет право давать жизнь таким, как мы.
— Угу, — промычал Эрик и поморщился. Он не очень понимал, о чем толкует касатка, но спорить не было смысла. А из всего, что было услышано, его заинтересовал пока что только один момент. — Пророк слышит океан? Он дает советы?
— Да, он направляет нас.
— Как священник, — тихо проговорил Эрик, и что-то кольнуло его сердце.
Священник. Откуда он вообще знает это слово? От него веет сушей и дымом…
— Я могу его увидеть? — он посмотрел на касатку, но тот лишь оскалился в недоброй усмешке. — Что?
— Ты думаешь, что сможешь поговорить с пророком? Да накануне обряда? Ты явно новенький.
— В чем проблема? — Эрик гневно вильнул хвостом, и белуга перед ним напряглась. От русала повеяло страхом, но он продолжил свою работу, прикрепляя серебристый металл к лицу их нового члена стаи с таким детальным старанием, что каждая новая тонкая линия на человеческом лице Эрика делала его все больше похожим на акулу.
— В ближайшее время ты не сможешь с ним просто поговорить. Но… мы ведь будем хорошими друзьями, если я помогу, верно? — многозначительно произнес русал-касатка, но, увидев презрительный взгляд покрасневших глаз новобранца, пояснил. — Ты чертова акула. В океане таких, как ты, почти нет. И в нашей стае такое ценят. Я хочу, чтобы ты помнил мою доброту и отплатил мне тем же, когда придет время.
— Ладно, — согласился Эрик, не задумываясь о последствиях, но лишь оттого, что ответы ему были нужнее подобных обещаний. Правда он уже понял, что эти русалы не смогут ему помочь так, как это было необходимо, а вникнуть в их культуру он сможет позже. Главное, что у них был кто-то, кто мог бы его направить и принять в этом мире. И Эрик чувствовал, что должен с ним встретиться.
— Белый хищник, — прошипел русал-касатка, застегивая на предплечье Эрика серебряный браслет с угловатым узором и прикрепленным к нему клыком акулы. — Так мы договорились? — касатка не унималась и жадно смотрела на нового «друга».
