– Мое имя, прекрасная леди, Карлис. Я старший сын главы дома анималов-змей. И я рад видеть тебя в своем замке. Прошу. – Он протянул руку, предлагая мне на нее опереться, но, когда я сделала вид, что не заметила его любезности, ответил все той же доброжелательной улыбкой.
Быстрый жест, который я заметила, но не успела рассмотреть, – и кажущаяся монолитной стена раздвигается в стороны, открывая проход.
Карлис выходит в каменный коридор первым и останавливается, дожидаясь меня.
– Ты зря отказалась от помощи. Подъем будет долгим.
В его взгляде только кажущееся искренним беспокойство. Но внутреннее чутье убеждает меня, что я очень сильно пожалею, если поверю в него.
Я решительно качаю головой, хотя и понимаю, что те крохи сил, которые в себе обнаружила, могут закончиться значительно быстрее, чем мы доберемся до того места, куда он меня намерен отвести.
И вновь он не настаивает на своем предложении. Лишь касается затянутой в черную перчатку ладонью щербатого камня, открывая проход, в котором за небольшой площадкой начинается извилистый туннель с ведущей наверх лестницей.
– Я люблю эти горы. Здесь теряется собственное величие и душа обретает покой, который невозможно ощутить внизу.
– И так как желающих добровольно разделить с тобой это чувство не нашлось, ты решил воспользоваться силой.
Ступеньки не были крутыми, и даже казалось, что они сами устремляются под ноги. Но их было много, и уже после третьего или четвертого десятка я ощутила, с каким усилием проникает воздух в мои легкие, как на плечи наваливается тяжесть, а в жилке на виске, все ускоряя темп, бьется кровь.
– Этот мир нетороплив, и в нем каждый становится тем, кем является. Горы не обмануть, в них не скрыться за чужой спиной. И ими невозможно насытиться.
Он словно не услышал моих слов, но мои чувства были обострены как никогда, и я видела и легкое напряжение, на миг сделавшее его легкую походку более грубой, и как дрогнул уголок его губы, когда он сдержал себя, чтобы не посмотреть на меня.
– Это звучит как оправдание, – не удержалась я вновь.
Для меня его слова были как заклинание: не мне он рассказывал о красоте места, которым дорожил, – себя убеждал в том, что иного выхода у него нет. А значит…
Эту мысль я отбросила на самый краешек сознания. Мне слишком мало было известно о нем и его планах, но одно я знала точно – я буду бороться до конца.
– Я тебя предупреждал.
Ноги предательски подкосились, когда счет ступенькам перевалил за сотню. Я машинально выбросила руку вперед в попытке смягчить свое падение, но опоздала, неожиданно оказавшись прижатой к его упругому телу.
– Ты упрямая. Это дает мне надежду.
Он наклонился, словно пытаясь рассмотреть меня как можно ближе, его вертикальные зрачки с каждым мгновением становились все уже, стягивая все, что существовало вокруг, в одну тонкую линию, завораживая едва заметной пульсацией, которая не лишала воли, но манила к себе, обещая новые открытия. И как бы я ни старалась отвести взгляд, вырваться из черного омута, в который погружалась все глубже и глубже, сделать этого не смогла.
Лишь подумала, опускаясь на дно небытия, что вопреки всему, что уже произошло, я так и не чувствую исходящей от него опасности.
Мое следующее возвращение было более приятным. Сначала появилось ощущение яркого света, который обволакивал, но не слепил. Затем – тепла. И хотя оно убаюкивало, воспоминание о терзавшем ранее холоде заставило меня прислушаться к тому, что происходило вокруг.
– Я жду тебя на террасе. – Голос Карлиса был все таким же спокойным и мягким. – Ты можешь не торопиться. Купальня за дверью, одежду для тебя приготовили.
Наше общение с ним оставляло странное ощущение, словно мы с ним существовали в разных мирах.
В моем он значился злодеем, никак не желающим сливаться с созданным, исходя из этих предположений, образом.
Я же в его… об этом можно было лишь догадываться, но меня не оставляло впечатление, что и змей говорил не с той, кем я была.
Всех этих несуразностей за то время, что я провела здесь, оказалось так много, что, вместо того чтобы хоть как-то облегчить мне понимание того, что происходит, они его только усложнили. Чтобы окончательно не запутаться, мне ничего не оставалось, как постараться о них забыть. Надеясь, что либо появится нечто способное придать всему непонятному стройность законченной картины, либо… мне не будет нужды этим заниматься.
О том, что все именно так и произойдет, говорил мой опыт работы у мамы в агентстве. Пусть уже и основательно подзабытый.
Пока же это не случилось, я решила воспользоваться и гостеприимством своего пленителя и его щедростью.
Отворив дверь, на которую он указал взглядом, я попала в небольшое помещение, так же как и то, в котором я находилась до этого, вырубленное в камне. Возможно, первым их создателем и была природа, но о том, что продолжателем ее задумок стал кто-то другой, можно было судить по почти идеальной ровности стен, напоминающих мозаичное панно с замысловатым рисунком.
