Во время пожара в храме, устроенного последователями прежней религии, в огне погибли бесценные свитки с начала истории расы соколов. После этого король заживо сварил в масле около двух тысяч соколов и добрую половину своего Гарема. Выяснилось, что некоторые были причастны к отравлениям и даже покушениям, предоставляя сведения о спальных покоях сюзерена. Отец Коутрин всегда боялся нападения и менял спальни каждую ночь, при этом не удерживаясь от рутинного соблазна полакомиться свежей наложницей из Гарема. Однажды ему пришлось перерезать горло одной из них, но потом оказалось, что подозрения был напрасны.
"Бедные", - подумала Коутрин. Она жалела наложниц - невольниц, загнанных в Гарем для его же величия. Традиция, доставшаяся от предков. Дурная традиция. Она оставила мысли об их жестокой судьбе и вошла в небольшой дворцовый храм, переделанный на новый лад в соответствии с новой верой. Свечи и кресты, непривычные благовония и портреты соколов с белым шаром вокруг головы - все это убогое убранство не шло ни в какое сравнение с величием храма прежнего Бога. Коутрин вздохнула, но через мгновение ее лицо озарила улыбка. Она скинула капюшон и кивнула показавшемуся из-за штор лицу. Значит, сегодня не придется долго торчать в этом месте, дожидаясь, когда мама сможет усыпить бдительность двух Фурант, приставленных к ней, стерегущих ее покой и сон, как сама высмеивала их предназначение королева.
- Нет ничего хуже, чем ждать, когда обе захрапят, одна всегда засыпает быстро, а вторая елозит и жалуется, что ей плохо, заставляя меня слушать эти невыносимые храпы первой. По-моему, у короля окончательно помутился рассудок, - пожаловалась королева, опуская штору и впуская дочь в тесное пространство между стеной. Она тут же поправила обруч, задев шторой аккуратно уложенные волосы.
Коутрин улыбнулась в ладонь. Ее мама не переставала пенять на нововведения мужа, не понимая, для чего у нее в спальне находятся Фуранты. Сопровождать, развлекать, разносить слухи - их забота, но никак не ночные дежурства рядом с ее постелью.
- Я их усыпила. Перед тем, как закрыть дворец, мне приносят напитки и сладости - вечерняя трапеза счастья, - королева скривила полные губы, несколько слегка заметных морщинок образовались возле глаз. - А я посыпаю их сладким порошком - новое средство от бессонницы, изобретенное до начала гонения староверов. У меня запасы. Ах, я так устала. И почему мы не можем оставить все как есть? Зачем ему понадобилось поддержать это новое течение? А что будет с нами, если он узнает? Королева опять ахнула.
- А если нас поймают?
Коутрин закатила глаза. Она привыкла к частым приступам паники матери. Но раньше она никогда не начиналась вечером - осознание приходило утром. Она врывалась в ее покои и слезно просила отменить их сеансы. Конечно, Коутрин соглашалась, продолжая раз в полную луну встречать королеву вечерами в дворцовом храме за шторой.
- Давай поговорим об этом позже. Никто нас не поймает. Король спит, а во дворце, кроме королевской семьи и твоих фурант, никого нет. Ну, кто нас поймает?
Королева приложила руку ко лбу, как будто смахнула панику прочь. Она вымученно улыбнулась.
- Прости меня, я просто эгоистка
Она вошла обратно в храм и выдернула две тонкие свечи из подсвечников, расставленных перед изображениями.
- Свечи, и те худые. Что за религия? Как можно верить в то, чего не видишь? - сокрушалась королева. - Пошли.
Королева толкнула несколько камней из гладкой кладки за шторой, и они вместе вошли в открывшийся ход. Приятный холодок пробежал по спине в предвкушении контакта. Коутрин взяла теплую руку королевы, ведущей ее вниз по ступенькам.
- Я - шалфейя, разве король не понимает, я не могу отречься от себя? Мы частички Кутаро.
- Конечно, мама, - на всякий случай быстро согласилась Коутрин. -Попробуй поговорить с ним, и нам не придется, как двум ворам, красться в ночи, чтобы помолиться.
Королева остановилась и посветила на лицо дочери, укоризненно цокнув языком. - Чтобы ты знала - после одного такого разговора он запер меня в комнате и приказал переписать это... новое писание в два пальца толщиной, - мрачно пожаловалась королева. - Решил таким образом оценить мои каллиграфические способности.
- Подожди, когда это было?
- Когда он сказал тебе, что я отправилась к сестре.
- Тебя не было почти 3 месяца! - не веря, возмутилась Коутрин.
- А сколько, по твоему времени, занимает перепись такого количества страниц?
- Поверить не могу, ты ничего мне не сказала!!
- И что бы сделала любимая дочь короля? - с ленивым сарказмом спросила королева.
- Я... бы ...
- Твой бунтовской характер отец терпит до поры до времени. Это тебе в наследство от меня, - она мечтательно хмыкнула. - Где же мой былой напор...
Королева вдруг погрустнела.
- Терпеть не могу, когда ты так быстро соглашаешься с волей короля. Перепись! Наказание под стать королеве!
- Моя дорогая, ты когда-нибудь, поймешь, что компромисс вовсе не слабость.
