Насколько ему было известно, воронки иногда служили своего рода дверьми между поверхностью и подземными пещерами. Хоть это и было очень редким явлением, и он лично не знал никого, кто сумел выжить после такого жестокого перемещения. Однако Ролл еще раз удостоверился в реальности предсказания. Он не выполнил его, а значит, ему еще рано слиться с Маравой. Фарлал уперся об отступ, высматривая вторую половинку ниспосланного на него проклятия. Раз он жив, значит, и шалфейя должна быть где-то неподалеку. Хотя, принимая во внимание ее неимоверную живучесть, она наверняка не преминула ускользнуть от него. Роллу пришлась не по нраву эта мысль. В прошлый раз на беглянку обрушилась его ярость, смешанная с желанием заклеймить живой трофей самым древним способом. От воспоминаний о Дормиро у фарлала, однако, по-прежнему сводило скулы. Он до сих пор не мог себе признаться, и, видимо, никогда не признается в том, что в наказании он обличил всё своё нерастраченное желание. Акт насилия не доставил ему никакого удовольствия, но каким-то невероятным образом в несколько раз усилил желание установить полный контроль над телом шалфейи.
Дыхание Роланда участилось, но на этот раз не от боли, а от нарастающего внутри огня. Он ощутил, как нечто безобразное карабкается наверх, принося с собой пары безумства. Как загнанный протавр, фарлал засипел сквозь сжатые зубы. Злость! Он был необычайно зол на обстоятельства и на шалфейю. Особенно на нее за то, что заставила его думать о ней, желать ее, словно равную. Отпрыск шалфейев ему не ровня! И он собственноручно придушит ее, когда, наконец, развяжется узел на конце этого треклятого предсказания. Роланд выпрямился, словно чтобы утвердиться в своем намерении.
Но сначала ему нужно найти ее. И как будто благоволя к воину, Марава разнесла по темным пещерам увеличенный в несколько раз каменным небосводом крик отчаяния. Фарлал ни с чем не спутает этот голос. До него донесся запах ее страха, и даже игривое эхо не смогло одурачить острый слух воина. Пускай его оружейный чехол пуст, и он ранен, но тот факт, что шалфейя жива и где-то поблизости, вмиг отрезвила его, а боль прибавила решительности. Он готов был голыми руками отбивать шалфейю у самой смерти, ведь никто другой не смеет решать ее судьбу. Ноги несли через обширный зал пещеры, где звон камней забеспокоил летучих жителей и, сонные, в поисках утраченной тишины, они загудели над головой Ролла, осыпая его экскрементами, как бы в наказание за потревоженный сон.
Огромные капельники образовали отдельные камеры в пещере, и этим объяснялось прерывистое и искаженное эхо, но и это не помешало Роланду определить верное направление. Очередной крик Лисицы прошелся холодком по спине Ролла, когда он, наконец, приблизился к источнику звука, вовремя остановившись перед глубокой ямой.
- Лисса! - громко позвал воин.
Он сразу же увидел ее, вжимающуюся в угол с камнем в руке, источающим тусклый свет. В нескольких ступнях от испуганной шалфейи полулежала шикара. Животное тщетно пыталось встать на лапы, при этом глухо рыча. В надежде вонзить клыки в неугомонную добычу и тем самым продлить себе жизнь, шикара клацала челюстями. Ролл быстро оценил обстановку. Шикара, скорее всего, угодила в пропасть и переломала конечности, и ее жизнь напрямую зависела от того, что или кто попадет в ту же ловушку Маравы. Что ж касается Лисицы, то она крепко стояла на ногах только благодаря влажной стене ямы, на которую опиралась. Судя по следам на этой стене, она пыталась вылезти из заточения - заметил Ролл. Утомленная и загнанная в угол, она теперь не находила силы ни на что, кроме как кричать, отчего активность шикары только усилилась.
- О Великая Лантана, ты услышала меня! - зарыдала Лисица, переводя свет с шикары на голос, донесшийся сверху.
Роланда передернуло и, заставив себя игнорировать собственную боль, он начал спускаться вниз по острым краям ямы. Шикара, злобно зашипев и ощетинившись, медленно отползла в другой конец. Ее толстый воротник из костяных наростов, обросших коротким мехом, удвоился на глазах, придавая животному еще более грозный вид и тем самым увеличивая шикару в размерах.
- Если ты еще раз произнесешь имя этой богини, - спокойно начал Ролл, уже почти добравшись до дна, - я тебя ударю по губам так, что их разнесет, и ты вряд ли сможешь говорить какое-то время! Это даст нам шанс остаться в живых!
Ролл оказался рядом с шалфейей и, не церемонясь, притянул к себе. Его руки обшарили ее с ног до головы.
- Все цело?
