Роланд не удостоил ее ответом. Ранен или нет, поход должен быть продолжен. Лисице ничего не оставалось, как следовать за великаном. Благо он соизволил предупредить ее о летающих существах и странной субстанции, как редкие капли дождя, орошающих их путь и липнущих на волосы. Шалфейя запыхалась, полубегом следуя за быстро передвигающимся великаном. Неужели он не понимал, что ей не угнаться за ним. Но она мудро решила замять разрастающийся внутренний протест, пока он ненароком не перерос в слова, о которых фарлал заставил бы ее пожалеть. Он отличался необычайной непредсказуемостью и раздражительностью. Она невольно сравнила его с Ульфом. Резкая смена настроений была их общей чертой, но, если один ненавидел ее до смерти, то второй не раз вытаскивал из ее холодных объятий. Правда, на то была веская причина, от исполнения которой, по словам предводителя фарлалов, зависело некое предсказание. А если она точно помнит, то оно включало истребление ее вида, а значит, следуя сейчас за фарлалом, она потворствовала предсказанию. Неужели это ее судьба? Стать соучастницей и покровительствовать кровопролитию собственного вида. А что если она не выживет в походе или отстанет от строна и затеряется в переходах? Возможно, тогда она искупит свою вину и предотвратит катастрофу в Верхних землях. Однако помимо долга перед сородичами на нее давило неподвластное разумному объяснению влечение, которое было очень сложно игнорировать. Это чувство уже плотно обволокло ее волю, перевешивая в противоположную долгу сторону. Фарлал силой протаранил дверь к ее душе, лишь ухмыльнувшись ключу, вставленному в замок. Он держал ее сущность за горло, контролируя каждый судорожный вздох. Однако Лисица не была абсолютна уверена - наслаждался ли язычник своей властью над ней, или он, так же как и она, был вынужден следовать древнему заговору, нашедшему обличие в пророчестве его расы и сказанию, той легенде о смене власти, известной в культуре шалфейев. Они оба застряли в подземных переходах, в, казалось, безнадежном походе, где, как предчувствовала Лисица, будет обличена тайна замысла, если он, конечно, был изначально. Заряженная больным оптимизмом, она усмотрела положительную сторону в этом путешествии: наконец, у нее появилась возможность разобраться в самой себе и принять "решение". Она попробовала это слово на вкус, произнеся его губами. "Решение". Оно обычно принималось без ее участия, без ее согласия и почти всегда против воли. Сначала отец, насильно выдавший ее замуж, потом супруг-деспот, распорядившейся ею, словно виновной во всех грехах рабыней, а теперь собрание страхов в образе порождения Нуроса определяло ее судьбу. Она почти забыла про Фалькора. Из этого набора действующих в ее жизни лиц он оказался самым опасным - вероломным предателем, коварность которого затронула не только ее, но и тех, кто имел неосторожность заключить с ним соглашение.
Лисица сумела нагнать остановившегося фарлала.
- Никуда не двигайся с этого места, я должен кое-что проверить,- сказал он, дождавшись, пока шалфейя будет достаточно близко, чтобы услышать его густой голос.
Он оставил ее одну стоять посредине пещеры. Если бы шалфейя могла видеть размах пространства, то предпочла бы найти укромный уголок, чтобы не чувствовать себя песчинкой среди валунов. Камень, который она боялась выпустить из ладони, давал лишь тусклый свет, едва способный осветить камни под ногами. Его рассеянный свет терялся среди тягучей, словно смола, темноты. Вот он - мир великанов. Такой же пугающий и гнетущий, как и сами его обитатели. Но Лисица видела и другую сторону изгнанников света. Преданность, сплоченность и... невероятное чувство справедливости не только по отношению к своим сородичам, но и к порабощенным народам. Возможно, то был какой-то своеобразный механизм выживания. У шалфейев все было не так просто устроено. Четкое соблюдение традиций и даже добрые связи не были гарантом теплых отношений. Теплых отношений? - уточнила про себя шалфейя. Теперь была очередь Лисицы вернуться мысленно к наказанию, которому подверг ее Роланд. Она подозревала, нет, даже была уверена, что именно то событие мешало ей признаться самой себе в том, что ее непреодолимо влечет к предводителю фарлалов. Насилие колом стояло между ними. И вряд ли что-нибудь измениться, так, скорее всего, будет всегда. Но была в фарлале и другая сторона, которую он показывал и тут же прятал, будто сам боялся ее проявления. Именно из-за нее Лисица и терпела непредсказуемость своего пленителя.
- Пошли, - подтолкнул ее вернувшийся Роланд.
