Афира теперь не отходила от Лисицы ни на шаг, вероятно, она боялась, что от отчаяния Лисица наложит на себя руки. По ее приказу рабыни приносили еду и воду для купания регулярно. Шалфейя замкнулась и отвечала только на те вопросы Афиры, когда можно было откупиться лишь короткой фразой. Позывы к тошноте стали реже, видимо потому, что травница опаивала ее новой настойкой, специально приготовленной для положения, в котором и оказалась принцесса. Лисица запретила себе думать о семени чудовища, пустившего корни в ее чреве. Накануне суда шалфейя наблюдала, как стройным потоком рабыни приносили разные платья, среди них она узнала и несколько своих старых нарядов, которые, в свою очередь, повлекли за собой теплые воспоминания из юности. Все платья были перешиты, точнее, в них были залатаны отверстия для крыльев. Вместо того, чтобы выбрать одно платье для завтрашнего собрания, Лисица отыскала начищенное блюдо и начала изучать свое отражение. Покрасневшие глаза особенно ясно выделялись на фоне алебастрового лица без капли румянца на щеках. Она убрала оранжево-красную прядь за ухо и сомкнула бледные губы. Ничего нового она не увидела в своем отражении, она - шалфейя. Ни ее жестокий супруг, ни переход через Бриллиантовые пещеры в компании хищника, действительно, утершимся ею, как после трапезы скатертью, не изменили ее сути. И даже если по ее венам бежит кровь великанов, то она обязательно вытечет, когда ее приговорит к смерти временный совет. В том, что ее признают виновной после обвинений Ульфа, не было ни малейшего сомнения. Лисица была готова к этому, она пресытилась похлебкой из вранья, жестокости и постоянного страха.
Предводитель великанов восставал в ее воображении снова и снова. Он не оставлял ее в покое, бесцеремонно вторгаясь на отвоеванный кусочек суши в море отчаяния. Сердце сжалось, и кто-то неосязаемый голосом Роланда шепнул, что нужно сражаться за каждый вздох, а не приветствовать дух забвения. Комок в горле вырос так же неожиданно, как и запоздалое сожаление о судьбе насильника. Очень мало деяний великана, с ее точки зрения, поддавалось разумному объяснению. Была ли она удобной подстилкой, удачно вписавшейся в его планы и потребности под знаменем кровавого пророчества, или фарлал все-таки испытывал к ней что либо, помимо презрения. Иногда ей так казалось. Иногда даже хотела в это верить. И все же Лисица отчаялась найти корень его неустанной переменчивости по отношению к ее персоне: то, что она была врагом, порой не вязалось с его действиями. Нет, Лисица не простила его, она осуждала его поступки. Проклинала за то, с какой легкостью и без угрызений совести он использовал свою неимоверную силу, дабы поставить ее перед собой на колени. Он гнул свою линию, шел напролом, был и благодетелем, и палачом. И как результат деяний фарлала -- Лисица без намека на поруганную честь оплакивает его смерть.
- Это подойдет! Вам нравится, госпожа?
Афира сама выбрала платье шалфейе: скромное, соответствующее завтрашнему собору.
- Вполне, - даже не оглянувшись на предложенное облачение, Лисица подтвердила выбор кушины. Да хоть в лохмотьях.
- Где мое платье, в котором меня принесли сюда? - едва слышно спросила шалфейя.
- Я приказала его сжечь, госпожа, вы были очень странно одеты, и тот наряд стал совсем негодным. Почему вы спрашиваете? Неужели вам пришелся по душе такой странный вид одежды?
- Ты сама проверяла карманы?
Тут Лисица припомнила, что камень вряд ли бы позволил притронуться к нему чужой руке. Кусок породы совершенно немыслимым образом благоволил только к ней и фарлалу. По растерянному лицу кушины стало понятно, что ничего подобного в карманах не было. Одна из свечей на столе возле кровати потухла, и под шепот тонущего в воске фитиля шалфею осенило.
- Мне срочно нужно попасть в тронный зал.
Если Афира и удивилась резкой смене темы разговора, то не подала вида.
- Уже ночь, госпожа, дождитесь утра, .
- Сейчас ночь каждый день... Мне необходимо туда попасть, и я хочу быть там одна. Я же не пленница... или?
- Конечно, нет. Но его там нет...
Шалфейе не нужно было объяснять, кого имела в виду Афира. Как теперь выяснилось, травница знала очень много о случившемся с королевской семьей, при этом она пронесла это знание в себе -- по трусости или по принуждению. Принцесса не винила ее за это.
Афира тяжело вздохнула и протянула зеленое платье Лисице.
- Я отошлю охрану у зала. Ждите меня здесь, я за вами вернусь, если все получится.
Шалфейя согласно кивнула и приняла протянутую ей одежду. Не дожидаясь помощи Афиры, она сбросила с себя ночное одеяние, пренебрегая нижним платьем, быстро облачилась в выбранный наряд и подвязалась золотым поясом.
Травница скоро вернулась, держа в руках подсвечник с тремя свежими свечами.
- У вас будет время побыть там одной до смены караула. Я вас провожу.
- Нет, я пойду одна.
