Принцесса всхлипнула с новой волной наслаждения, которое приносил язык фарлала и его пальцы, сплетающиеся вокруг бугорка взрыва. Он пил ее, не отрываясь от сладкого источника. Если это прелюдия, то каким будет основная часть?
"Умоляю, прекратите! Боги, что это?" Другая реальность. Лисица провалилась вниз и взмыла обратно, словно у нее вновь были крылья. Разряд молнии. Все вокруг вспыхнуло миллионами огней, несметным количеством красок. Она заблудилась среди слепящих оттенков. Гром и протяжное эхо, озвучившее все ее ощущения, поднялось из груди с последними мерцаниями догорающих искр.
Ролл ухмыльнулся. Ее неискушенность заводила его. Воин преследовал самую невинную цель, приказав подать с едой напиток, но кто бы мог подумать, что реакция шалфейи не оправдает изначальной цели - дать ей хорошенько выспаться. Под воздействием леля принцесса превратилась в искусительницу. Но Ролл знал, что дух сорванца скоро выветрится. Он оставит ее с головной болью и, если повезет, а Роланд уж постарается, и воспоминанием о полете к вершине холма своих Богов.
Он запомнил, как подшутила над ним Марава, когда они с Хоутом впервые рискнули попробовать лель. Хоут был пойман за неподобающим для ребенка 10 зим отроду занятием - поджиганием кухни в Зидоге, а он сам пошел дальше и напакостил в хранилище - сделал первую запись своей Добродетели. О чем она была, Ролл напрочь забыл. Каменная таблица не позволила бы начертать на себе что-нибудь противоречащее мировым законам, значит, особо беспокоиться не стоит. Он все равно никогда не следовал остальным двум Добродетелям, написанным много позже.
Ролл перевел взор на Лисицу. Она запомнит этот день, - злорадно подумал он, опять приникая к плоду, сочившемуся нектаром. На этот раз он растянет ее пытки.
Горячая и влажная, готовая принять своего мучителя, принцесса извивалась, умоляя не останавливаться, комкала мягкий мех и вскрикивала; льнула к неистовому языку, исследующему ее тайные глубины.
- Пожалуйста, - молила она шепотом.
Но Ролл противостоял искушению ворваться внутрь нее, несмотря на ломоту во всем теле от силы собственного желания. Он хотел ее, но полностью осознающей происходящее и трезвой. А пока он ей покажет, какими восхитительными переживаниями располагает подвластный ему мир. Воин заметил, что шалфейя вернула контроль над собой и откатилась в сторону, задрожав от резко прерванного удовольствия.
- Нет! - почти твердо заявила она
Фарлал уверенно потянул ее обратно к себе.
- Нет?
Он запечатал готовый оборвать потеху ответ жестким поцелуем.
- Попробуй себя, разве я могу сказать этой патоке нет?
В протесте она вцепилась зубами в его губу, почувствовав железный привкус крови. Он вонзил в нее палец и она разжала зубы, закричав от боли.
- Не смей! - прорычал фарлал.
Ролл вытер губу и, озверев столь противоречивого поступка пленницы, еще раз проник в нее, вырвав жалостный крик.
- А теперь представь, что будет, если я вдруг пожелаю использовать другую часть моего тела.
Его заявление, видимо, произвело нужный эффект, и она замерла, но не разжала колени, думая, что таким образом предотвратит проникновение глубже.
- Мне больно, вытащите их из меня, - взмолилась шалфейя.
- Не нравится? - деликатно осведомился Ролл, обнажая клыки, вводя второй палец и проворачивая их внутри нее.
Он почувствовал, как она неосознанно сжались стенки ее лона в попытке извернуться и исторгнуть его из себя. Воин угрожающе зарычал, движения шалфейи вызвали очередной болезненный прилив крови к паху. Ее сопротивление подливало огонь в уже вышедший из-под контроля костер. Пелена из взрывчатой смеси желания и ярости застилала ему глаза. Еще немного, и он сам протиснется в нее, не думая о последствиях.
- Роланд, у нас проблема!
Кажется, голос за пологом шатра только что спас шалфейю от опрометчивого решения великана. Оба поняли это одновременно. Фарлал пригвоздил ее взглядом к кровати и медленно вывернул пальцы из ее пульсирующей промежности, с неприкрытым наслаждением наблюдая, как меняется выражение ее лица: от нагого ужаса до благодарного облегчения.
Он схватил ее одной рукой и поднял до уровня своей головы, второй рукой размазывая влагу ее цветка по ее же щеке. Потеряв опору, она заработала ногами в воздухе, чуть не угодив по набухшей выпуклости.
- Я здесь решаю: больно тебе или нет, жить или умереть, трахнуть тебя или пощадить!
Он встряхнул ее, как набитую опилками куклу, убрал руку от ее лица и обхватил щиколотки. Теперь Лисица была похожа на жертвенного животного, которого растянули для разделки. Душа ее устремилась в пятки и застыла где-то там в ожидании окончательного приговора.
- Я достаточно просветил юродивую бестию о пищевой цепочке ее недруга и месте, которое она занимает в его рационе?
Вернув ее на кровать, он развернулся и оставил повисший вопрос в воздухе. Она осилит его...рано или поздно. Лучше раньше, все сложнее становится удержаться от соблазна.
- Что случилось? - натягивая тунику через голову, небрежно осведомился Ролл, застав Хоута и добрую половину лагеря за разглядыванием неба.
