— Каким выговором? Я его вовсе не объявлял!
Смутившийся Ватаци поспешил замять:
— Да, да! Выговор теперь, конечно, отпадает.
После двух лет терпимых отношений у меня с Ватаци вдруг совсем дело испортилось.
В то время, когда я исполнял должность директора канцелярии, Ватаци отдал мне приказание, которое, если бы исполнить его буквально, совершенно роняло мой престиж по занимаемой должности. Во избежание этого вместо личного одного объяснения, я сделал его письменно.
Из-за этого Ватаци в своем кабинете устроил по телефону, в присутствии посторонних и заинтересованных в данном деле лиц, мне крайне грубый разнос. Этот случай сейчас же распространился по всему городу и даже попал в одну газету — в форме понятных для многих намеков.
С своей стороны я велел немедленно заготовить прошение об отставке. Между нами произошел крупный разговор, и я подал свое прошение.
— Пожалуйста, не пугайте!
— Я не пугаю, а прошу принять мое прошение.
Он не принял, а я сделал большую ошибку, что не настоял на своем. Отношения все равно между нами окончательно испортились, и я через несколько месяцев должен был оставить свою должность, а этому Ватаци с своей стороны немало посодействовал.
Борьба между Ватаци и Петерсоном, благодаря такому союзнику, как графиня Е. А., кончилась тем, что Петерсон съел Ватаци и сам занял его место.
Ватаци не был так строг к себе, как к другим. На юге Каспийского моря была взята, при содействии кавказской власти, лесная концессия Лианозовым и К°. Ватаци оказался при этом обладателем пакета лианозовских лесных акций[522].
Уже после удаления с Кавказа Ватаци стал во главе солепромышленной компании для эксплуатации озера Эльтон.
В газетах поднялся шум по поводу убыточных для казны условий, на которых эта аренда была дана возглавляемой Ватаци компании. Появилось в печати официозное разъяснение: «Указания печати на невыгодные для казны условия аренды Эльтона справедливы. Но сейчас уже изменить договора нельзя».
При первой революции Ватаци попал в петербургскую тюрьму «Кресты». После нескольких месяцев пребывания в ней он заболел и в ней же умер[523].
Снежные главы Кавказа мерещатся в небе лазурном
Бледной гирляндой, далеким воспоминаньям подобны[524].
Военно-народное управление обнимало районы, населенные горцами, то есть области: Дагестанскую, Карсскую и Батумскую, и округа: Закатальский и Сухумский. Оно возникло немедленно по покорении Кавказа и было аналогично — а может быть, оттуда и заимствовано — французской административной системе, введенной, также после покорения, в североафриканских колониях. Но французская власть за полстолетия постепенно перешла от военной системы управления к системе общегражданской. У нас же эта система застыла в своей неприкосновенности, и за полвека потерпела только ничтожные изменения, преимущественно в городах и еще отчасти во всем Сухумском округе. Она была сменена только большевиками.
Что было причиной этого окостенения? Разбираясь в выставлявшихся мотивировках за и против системы, я видел, что аргументы о неподготовленности населения к общегражданскому управлению являлись искусственными и уже тогда устаревшими. Главною же причиной была, конечно, лишь большая выгодность службы в военно-народном управлении по сравнению с гражданским, почему военно-народная администрация всех рангов боролась за сохранение системы. Эта защита облегчалась тем, что почти весь состав служащих в военно-народном управлении принадлежал к привилегированному военному сословию.
Сущность военно-народного управления, когда оно еще только возникло, состояла в том, что край еще не вполне замирен, а потому в нем всегда можно ожидать внезапного возникновения военных действий. Поэтому администраторами, даже мелкими, назначались офицеры, и в их распоряжение предоставлялись большие или меньшие воинские команды. Однако постепенно вероятность военных действий исчезала, военных сил в распоряжение администрации более не требовалось, а сохранялся лишь принцип, что все чины администрации должны быть офицерами. Только на самые мелкие должности в более позднее время стали иногда допускать, вместо офицеров, военных чиновников.
