И губернатор, и комендант вдруг сразу срываются с мест. Кто скорее…
Ни один не может приложиться первым.
Хочет приложиться к кресту Чирков — его отталкивает плечом Лозинский. Потянул свои губы к кресту губернатор — его тотчас же отпихивает ударом плеча комендант.
Оба напыжились, покраснели. Протоиерей безрезультатно лавирует крестом то вправо, то влево.
Публика в соборе, при виде этой сцены, сначала оцепенела. Затем стал слышен несдерживаемый более смех. А приложиться все ни одному не удается.
Чирков, с налившимися кровью глазами, обращается к губернатору:
— Вы ведете себя, ваше превосходительство, как мальчишка!
— А вы, ваше превосходительство, — настоящий нахал!
Наконец, Чирков с военной решимостью оттолкнул в сторону губернатора. Протоиерей уже протянул крест к победителю, но в тот же момент между крестом и губами коменданта вклинилась юркая голова губернатора. Все же комендант, боднув головой губернатора, изловчился приложиться первым. Лишь после него это же проделала гражданская власть.
Оба генерала резко поворачиваются и, нога в ногу, устремляются из собора. Публика перед ними широко расступилась. При мертвой тишине, в онемевшей от любопытства публике, явственно слышится:
— Безобразник!
— Нахал!!
— Хулиган!!
О протоиерее с крестом забыли. Все повыскакивали из собора смотреть, чем все это кончится.
Ясно было, что герои сейчас же бросятся с жалобами друг на друга к заместителю наместника. Надо было предупредить генерала Шатилова.
Посланный мною верховой казак с письмом опередил жалобщиков.
Шатилов назначил для расследования этого случая особую комиссию, во главе с членом совета наместника Гаккелем.
Забавно, что лукавый соборный протоиерей, боясь вооружить против себя либо одну, либо другую власть, показывал в комиссии, что он, в сущности, ничего не заметил… Так, генералы о чем-то между собою спорили.
Лозинский оправдывался тем, что по закону, после наместника, он является первым лицом в губернии, независимо от того, есть ли еще в городе и в каких именно чинах военные власти. Поэтому ему принадлежало право приложиться первому.
Чирков же доказывал, что общие гражданские законы здесь не применимы, потому что собор — военный, духовенство — военное, а, согласно военным законам, после главнокомандующего первое место должно принадлежать коменданту, почему именно он и должен был первым приложиться. Гражданская же власть здесь не при чем.
Общие симпатии в данном случае оказались на стороне генерала Чиркова, почтенного старика, георгиевского кавалера, ни в каких историях и скандалах не замешанного, в полную противоположность в данном отношении Лозинскому.
Результаты следствия были отложены для представления Воронцову-Дашкову, который вскоре и возвратился. Он отнесся к происшедшему довольно мягко, ограничившись объявлением обеим сторонам выговора.
М. А. Любич-Ярмолович-Лозина-Лозинский был назначен тифлисским губернатором по рекомендации Воронцову-Дашкову из Петербурга. До того он состоял в Министерстве внутренних дел, и о нем говорили как о выдающемся знатоке законов по еврейскому праву[549]. Между тем его назначили в Тифлис, где еврейского вопроса вовсе не существовало. Административная же его практика оставляла желать, и еще до его приезда в Тифлис пошли разговоры, заставлявшие пожимать плечами.
Лозинский сделал телеграфное распоряжение, чтобы первым делом, по его приезде, в соборе было отслужено торжественное молебствие, на которое он явится прямо с вокзала. Это было бы уместно в обыкновенной провинции, но не в Тифлисе, где губернатор было малозаметной величиной, по сравнению с целым штатом высшего управления краем. Над его затеей посмеялись, а на торжественное богослужение в военном соборе собрались только чиновники губернаторской канцелярии. Той же почтительно любопытной к новому губернатору толпы, на которую, видимо, он рассчитывал, вовсе не оказалось.
Быть может, именно этот первый афронт и пробудил в нем, мелко самолюбивом и мелко мстительном человеке, стремление повысить престиж губернатора.
Он и начал его повышать. Тотчас же начался целый ряд столкновений, и посыпался целый ряд жалоб на нового губернатора.
Так, например, он стал преследовать на улицах учащихся за то, что они не отдают ему чести. В Тифлисе этого не водилось, ученики отдавали честь только наместнику. Лозинский стал приказывать полиции арестовывать детей, не отдавших ему чести. Поднялись вопли родителей… Произошла острая коллизия губернатора с попечителем учебного округа.
Потом Лозинский стал требовать, чтобы офицеры отдавали ему честь. Офицеры на это не соглашались, он вступал с ними в споры, начались разные истории. Возникла острая коллизия с военным ведомством. Под конец наместник разъяснил Лозинскому, что офицеры не обязаны отдавать ему честь.
Теперь офицеры, особенно молодежь, стали поддразнивать своим непринужденным, в его присутствии, поведением задиру-губернатора. Начались новые случаи столкновений и составление протоколов.
Общество оказалось настроенным против Лозинского. Его выходки стали модной городской темой. Спрашивали:
