— Я был воинским начальником в Петровске-порте. Городок небольшой, и жизнь в нем разнообразилась приходами пароходов, между прочим — двумя в неделю приходами их из Астрахани.
В один из летних дней с только что пришедшего парохода матросы приносят мне какой-то тюк. «Что это?» — «Так что капитан приказал снести вашему высокоблагородию!» — «А письма или бумаги какой — не дал?» — «Никак нет, ваше высокоблагородие! Сказывал только, что это, мол, от астраханского казачьего войска».
Вскрыли тюк. Развожу только руками: громаднейший великолепный осетр и целый бочонок свежей икры.
Гмм… что бы это значило.
Велел положить на лед. День проходит, другой. Друзья, знакомые — все заинтригованы. Ходят, щупают, нюхают: «А вы знаете, ведь ваш осетр долго так не выдержит! Время-то ведь летнее». — «Да что же мне с ним делать? Я не знаю, мне ли это. А если и мне, то почему?» — «Как не вам? Конечно, вам! А почему? Ведь все к вам, Николай Платонович, питают такое уважение. Ну, верно, прослышали об этом и в Астрахани. Хотели тоже выказать вам уважение — войско-то астраханское».
Не очень поверил я этому астраханскому уважению; однако и то правда, что осетр долго не выдержит. Что ж тут делать? На следующий день устраиваю банкет, созываю всех добрых знакомых. Уж и полакомились мы, особенно икрою. Можно сказать, прямо из тарелок ложками столовыми черпали. Ну и выпили, как полагается на Кавказе, тоже немало.
А меня все время червячок какой-то сосет.
На следующий день опять пароход из Астрахани. Прибежал матрос: «Ваше высокоблагородие, извольте получить пакет. Прошлым рейсом позабыли на пароход передать, в конторе оставался. Нашим пароходом вдогонку прислали».
Вскрыл пакет — так и присел… Астраханское войско посылает эти подарки своему бывшему атаману, а ныне главноначальствующему на Кавказе, князю Голицыну — самого большого осетра, какого удалось поймать, и свежей икры бочонок. А для скорости шлют все это добро воинскому начальнику в Петровск, то есть мне, чтобы я позаботился о самой скорой доставке подарков в Тифлис.
Чуть удар меня не хватил. Это шутка вышла с нашим главноначальствующим, самим «самовар-пашой»! Я его осетра съел…
Что здесь делать? Скорее написал в Астрахань тому же войсковому начальству, объяснил, как дело вышло, взмолился, чтобы на мой счет самого лучшего осетра купили и такой же икры прислали… Спасибо, так все и сделали. Через неделю отослал все в Тифлис. Да только, куда уж там, разболтали в Астрахани, в газеты попало, и расписали о том, как петровский воинский начальник осетра своего главнокомандующего съел, — по всем газетам…
Через некоторое время сам в Тифлис еду. Иду представиться главнокомандующему. Что-то, думаю, будет с этим кипятком крутым… Вижу, как записали адъютанты мою фамилию, так и начали переглядываться и ухмыляться.
Зовут в кабинет. Князь Голицын поговорил о делах. А потом сощурил глаза: «А что, вкусный был мой осетр?» И расхохотался.
Мы сидели на балконе у А. А. Березникова, в Новороссийске[556]. Ему, губернатору, принесли новые агентские телеграммы. Березников протянул листок мне:
— Вот что произошло у вас в Тифлисе! Это вас должно интересовать.
Телеграмма гласила:
— Вчера вечером инженер Колюбакин у себя на дому застрелил делопроизводителя военно-народной канцелярии наместника Вебера. Мотивы убийства — романические.
Я возвратил листок:
— Да, эта новость печальна. Но обстановка для меня ясна.
Н. Ф. Вебер был чиновником нашей канцелярии. У нас, впрочем, он состоял лишь по спискам, а был откомандирован в гражданскую канцелярию, где сумел заслужить благоволение Петерсона. Молодой человек был очень избалован успехом у женщин, и в его манерах чувствовалась доза наглости. Рассчитывая на своих покровителей, он и в служебном отношении держал себя развязно.
Владимир Сергеевич Колюбакин был нашим непосредственным соседом. Молодой, скромный инженер-путеец, он обладал мягким, немного тряпичным характером. Нужно было многое, чтобы толкнуть его на убийство. Это и сделал Вебер.
Колюбакин был женат на очень красивой женщине Тамаре Николаевне, дочери городского врача Зельницкого. Стройная голубоглазая женщина, с матовым, точно фарфоровым, лицом, с пепельными волосами. Она напоминала собой фарфоровую статуэтку и была очень изящна. Далекой ее никто бы не назвал, но, благодаря своей внешности, Т. Н. обращала на себя внимание и имела в обществе успех.
На суде читались дневники Колюбакина и при открытых дверях рассматривались интимности этой драмы. Поэтому всем стало известно, что брак не принес Колюбакину счастья. Под предлогом боязни, как бы не повредить своей красоте, Т. Н. отказывала мужу в естественных супружеских отношениях, и это, конечно, сильно удручало молодого мужа.
Но некоторые факты с полной очевидностью открыли ему глаза на то, что с кем-то его жена живет естественной половой жизнью. С кем именно — угадать труда не составляло.
