Ведун трусил, волновался, но всё же успел подготовиться. Он хорошо узнал не только сам лес, но и тропинки коими хаживали бабоньки. Милолика здесь родилась, но от ведуна скрыться всё-таки не смогла. Она много петляла, часто меняя направление, спускалась вниз по ручью, заходя в воду, дважды забредала в болото, проходя по самом краю. Казимир шёл по следу, как волк, который преследует добычу. Он знал, что не должен ошибиться, не должен упустить её, иначе придется ждать еще месяц. Милолика же, словно чуяла, что чужие глаза следуют по пятам. Осторожничала, часто останавливалась, да выжидала. Так бродила она едва ль не полдня, пока не вышла к тихому почти совсем заросшему лесному озеру. Присела на корягу, значится, пустую корзинку поставила и отдыхает. Казимир, прилёг неподалеку, схоронившись за раскидистым стволом орешника. Долго ждал, но старостова жена сидит себе, не шелохнётся, только камешки подбирает, да рассеянно в воду кидает.
Вдруг на бережок с противоположной стороны вышла девушка. Милолика тотчас подняла над головой руку и приветственно помахала. Та, завидев, что не одна, пошла навстречу. Идёт вроде ж знает к кому, а всё нет-нет оборачивается, будто подвох почуяв. Когда она подошла ближе, Казимир узнал в незнакомке Марфу, дочку Башило, старого вдовца охотника. Покуда девицы болтали, Казимир пытался расслышать, о чем речь, да куда там — далече больно, а ближе подползать уже было поздно. Марфа стояла лицом к нему и могла заметить. Несмотря на то, что различить слов не удавалось, Казимир видел, что бабоньки ругались. Марфа то и дело вскидывала руки, тыкая на тщедушный узелок, который принесла не плече. Милолика лишь качала головой, сложив руки на груди.
Казимир уж было подумал, что ошибся, как вдруг жена старосты украдкой достала из-за пояса некий предмет, перекладывая его в ладонь. Марфа как раз энергично жестикулировала, что-то доказывая. Она была вне себя и переходила на крик, так что до Казимира начали долетать обрывки фраз.
— Сколько мы терпеть тебя будем… — кричала она. — Только берёшь… Печенега ты хуже! Муж вот узна…
Милолика резко выбросила перед собой руку. Марфа ойкнула, так и не договорив фразы, и удивлённо уставилась на запястье. Там кровила неглубокая царапина. Меж тем, девица отшатнулась, сделала несколько шагов назад, да и осела наземь, покачиваясь. Она словно ничего не видела и не слышала, зачарованно глядя на пустяковую ранку на руке. Казимир же тотчас сообразил в чем тут дело — иголка с ядом. Вскочив, он бросился к женщинам, чувствуя, что не ошибся, но опоздал, проморгал. Не уберёг. Милолика подошла к теряющей чувства селянке, укладывая ту на спину. Марфа покорно повиновалась, при этом оставаясь в сознании. Не дожидаясь, пока в дело вступит нож, Казимир завопил. Он кричал как умашилённый, первое, что пришло в голову:
— Всё, Милка, попалася ты! Знал же… Знал, что ты это! Гляди, уже муж твой сюда мчится! Ох и устроит же он тебе!
Милолика замерла, вглядываясь в силуэт бегущего. Её рука решительно метнулась к кинжалу, висящему на шейной перевязи. Казимир только теперь его заметил, когда она обернулась. Едва женщина выхватила оружие из ножен, ведун понял, — дело дрянь. Кинжал был очень необычным. Лезвие загнутое и тёмное, может и не из метала вовсе, а в рукояти камень сверкнул — огромный рубин. Такой самоцвет денег не малых стоит, вся деревня столько и за год не накопит, но окромя баснословной цены, имел и иные свойства. Такие камения использовали ведьмы да колдуны в своих тёмных, как ночь ритуалах. У Казимира, едва он Милоликин кинжал увядал, всё внутри обмерло. Кинулся он к бережку, да поздно, твёрдая рука уж замах сделала. Его крик заполонил горло, вырываясь зычно и грозно, подобно грохоту лавины камней в подгорном царстве:
— Стой, дрянная!
Что за сила вселилась в тело молодого ведуна в тот миг, уж и не сказать нынче. Но токмо громыхнул его голос, как гром среди ясного неба. Кажется, потемнело даже. Милолика уж удар опускала, да вздрогнула, едва ль не отшатнулась. Обернулась на Казимира, глаза выпучив, да сказать ничего не успела. Ведун с разбегу врезался в ведьму, сбивая ту с ног. Они покатились по траве, брыкаясь и кусая друг друга. Оба силились завладеть кинжалом. Милолика сжимала его обеими руками, а Казимир пытался вырвать, выкручивая запястья женщины.
Плеск вспенившейся воды охладил обоих, они скатились в воду. Неловко скользя ногами по илистому дну, ведьма и ведун продолжали осыпать друг друга ударами. Казимир изловчился, перехватил Милолику сзади, сжимая той руки, зайдя за спину. Но баба даром, что лихой крови оказалась. Ударом затылка она засадила ведуну в нос, да так, что он упал в растревоженные воды озерца, на миг потеряв сознание. Чьи-то руки вцепились в его волосы, вытягивая на берег. Казимир едва пришел в себя, принялся брыкаться, силясь достать Милолику.
— Остановись! Это я! Я это… Всё! Нет её! Остановись! — крики заставили его прервать нелепое бултыхание.
