— Клянусь, не помню, как она это со мной сотворила! Меня ж Огнедар-то как складывал, — чтобы я кровь только его, да твою помнил, только вам служил, да не мог ослушаться. Но что она такое сделала, как в тумане всё… Раз, и служу уж ей, хоть ты тресни! Увела вон, бог знает куда, у себя в лесу запрятала, а потом и эту тварь начала шить, тьфу ты, ведьма проклятая.
Казимир призадумался и от того, что приходило в голову, ему стало совсем не хорошо. По всему получалось, раз приворожить избу могла лишь кровь, которая чомора зачаровала… много лет назад Милолика держала в неволе матушку или отца, покуда вожделенного духа не украла. А опосля их же кровью его от клятвы освободила, под себя подмяв.
В наступившей тишине Казимир снял с огня котелок, поставил его на стол, накрыл тряпкой, да и замер, глядя невидящим взором в оконце. Изба поскрипела-поскрипела, да и молвила:
— Ты дурного не подумай, но почитай выходит, что сдержал я обещание и вынес тебя.
— Я не знаю, как снять чары… — покачав головой, ответил Казимир, продолжая отрешенно смотреть вдаль. — Огнедар ничего не рассказал. Наверное, думал, не срок ещё… А потом… В общем не важно.
— Может хоть попробуешь? — с надеждой проскрипела изба.
— Попробую, когда пойму, как. Давай пока разберёмся с твоими короедами, — Ведун подхватил котелок, направляясь к двери. — Выйди из болота на твёрдую землю, да присядь пониже, я над тобой поработаю. Это зелье, конечно, не зачарованный дятел, но тебе будет полегче.
— Вот тут напасть одна имеется, — загадочно отозвалась изба.
Отчего-то Казимир совсем не удивился.
— Ноги в трясине увязли, — виновато проскрипела изба. — Я и пошевелиться не могу…
Мрачный саван холодной ночи нарушался лишь отблесками огней, пережёвывающих подношение в виде сухих дров. Семь ярких, изрыгающих подрагивающее пламя костров, горели вокруг избы, застывшей посреди бескрайней топи.
«Как же тебя сюда занесло? — в который раз подумал Казимир, глядя на избу снизу-вверх. — Неужто нельзя было обойти? Столько вёрст проскакать, чтобы так глупо влипнуть!».
Изба смотрела на него чёрным провалом единственного окна, цепенея в мрачном ожидании. Сегодняшняя ночь сулила стать особенной, и ведун, и изба ждали её вот уже многие дни.
«Если всё выгорит, мы оба спасёмся. Коль нет… что ж, ещё покумекаем».
Но ведун был уверен, что у него получится. Волнение в душе сродни охотничьему азарту, давно трепетно ждало, чтобы вырваться наружу, и он приступил к работе. Сперва Казимир долгое время выхаживал болото в поисках бродов. Опасное и неблагодарное занятие могло бы закончиться гибелью, но ведун не даром полжизни провёл в уединении изучая лес и его законы. Просунув длинные жерди в рукава видавшей виды рубахи, поверх которой красовался перекроенный полушубок, найденный в сундуке Милолики, ведун вышагивал по кочкам, примечая, да запоминая безопасные дорожки.
Наметив ключевые маршруты, по которым можно перемещаться, не опасаясь закончить свой век утопленником, Казимир принялся стаскивать к избе свежесрубленные деревья. Он уродился не чета могучим предкам лесорубам и похвастаться статью и силой не мог. Однако там, где не доставало физической крепости, её место занимало упорство и трудолюбие. Времени, конечно, уходило куда как больше, но ведун с детства не знал иной добродетели, кроме как уверенность в собственных силах. Привыкший полагаться лишь на себя одного, Казимир с готовностью брался за любой труд. Шаг за шагом, аршин за аршином, он выстилал вокруг избы помост, который затем заваливал камнями. Дерево постепенно утопало в трясине, и ведун повторял всё с самого начала, притаскивая новые брёвна на место старых
Его руки давно превратились в одно сплошное кровавое месиво. Сорванные мозоли, обрастали новыми, трескавшиеся на коже рубцы, не успевали зажить. У ведуна ломило спину, руки по ночам тряслись, а утром казались онемевшими и окончательно растратившими силу. Но невзирая ни на что, он продолжал упрямо и яростно трудиться, гоня прочь даже мысль о том, чтобы дать слабину. Казимир чувствовал, что должен это сделать — освободить избу сначала из плена топи, а потом и данного матери обещания.
Когда очередной настил, заваленный камнями, отказался уходить под воду, ведун понял, что пришла пора приступать к следующему этапу. Снова понадобилось много дерева, на этот раз в виде дров. Дни и ночи напролёт, он поддерживал огонь в кострах, которые должны были непрерывно греть заваленную брёвнами и камнями почву, высушивая её. Стояла середина грудень месяца. Снег ещё не выпал, но заморозки не первую неделю сковывали остывающую землю. Вода медленно отступала, оставляя после себя сухой и податливый торф.
Итак, пришла долгожданная особенная ночь, когда всё должно было случиться. Ещё с вечера, ведун жадно вглядывался в небосклон.
«Ну, когда же? Когда?».
