Изба, всё это время стоявшая в могильном оцепенении, вдруг подёрнулась дрожью. Скрипнули старые брёвна, застонала земля под тяжёлыми ногами. Из тёмного оконца, дохнуло пламя, а с крыши заструился дымок. Казимир чувствовал всепоглощающую и грозную силу, что теперь исходила от покосившегося и ветхого строения. Он снова упал на колени, а голова мотнулась вперёд, упираясь лбом в землю. Болотная трясина застонала так, словно была ранена и погибала. Столбы-ноги с чавкающим хлюпаньем вырвались на свободу, расшвыривая комья грязи. Шагая уверенно и статно, изба двинулась прочь из круга костров. Казимир поспешно вскочил, бросившись следом. Без труда поспевая за избой, он с изумлением глядел под ноги — трясина и вода, словно отвердели, ступни больше не проваливались.
Оказавшись на лесной опушке, изба остановилась и замерла, вновь возвращаясь к своему привычному состоянию — глубокого сна.
— Чомор, — позвал Казимир. — Ты меня слышишь?
В ответ тишина.
Ведун настойчиво постучал костяшками пальцев по столбу-ноге, тихо проговорив:
— Опустись немного, лестница на болоте осталась, мне не залезть.
Раздался тягучий скрип, и изба медленно накренилась, позволяя человеку взобраться через дверцу в полу. Внутри царил непередаваемый словами кавардак. Полки попадали со стен, большая часть кадок и ступ были побиты, а заготовки грибов и трав сгорели дотла. Больше всего Казимир расстроился, увидев, что так полюбившаяся ему перина превратилась в пепел. Тем не менее в темноте можно было различить довольную улыбку, которая не сходила с губ ведуна. У них получилось! Стряхнув с кровати то, что осталось от перины и одеяла, он лёг на спину, закинув руки за голову.
— Завтра начнём думать, как снять с тебя чары, — бросил он в пустоту, вовсе не ожидая, услышать ответ. — Мне кажется нужно начать с имени. Нельзя без имени ни человеку, ни духу. Ведьмовские клятвы, да ещё и скреплённые кровью непросто разрушить, но мы и не станем этого делать. Тебе нужно освободиться… — ведун немного помолчал, осмысливая ещё не сформировавшуюся догадку. — Но без моего прямого вмешательства. Переродиться во что-то иное. Тогда старые кости, — Казимир постучал пальцем по дереву, — останутся лишь бренным телом того, кто уже не является собой прежним. — Немного погодя, ведун сонно проговорил: — Стоян — хорошее имя и тебе вполне подходит.
Изба не ответила, но Казимиру отчего-то показалось, что та очень внимательно прислушалась к последним словам, словно затаив дыхание, если бы, конечно, она могла дышать. Вскоре, ведун уже тихонько посапывал, свернувшись калачиком, обхватив колени руками. Он очень вымотался, но оно того стоило, и теперь мирно и спокойно спал. В наступившей тишине было слышно лишь как в печи вспыхнуло робкое пламя, пощёлкивая полешками, и скоро живительное тепло наполнило комнату. Оконные ставни тихонько и бережно прикрылись, будто боясь нарушить покой уставшего человека.
Казимиру снилась огромная пещера, хотя назвать подобное место пещерой, язык не поворачивался. Чёрный провал в земле казался настолько бездонным и мрачным, что он не мог вести никуда, кроме как на тот свет. Ведун ступал босыми, сбитыми в кровь ногами, то и дело шипя от боли — голые камни были горячими, словно их только вынули из костра. Стены и потолок покрывала гарь. Приглядевшись, ведун заметил на стенах незнакомые символы, выбитые прямо в скальной породе — три черты сходились в одну, внутри замкнутого круга. Что-то неотвратимо толкнуло его, протянуть руку и коснуться загадочного символа. Едва ладонь легла поверх рисунка, тот вспыхнул, зардевшись алым огнём. Линии ожили, придя в движение, они начали извиваться, напоминая клубок змей. Казимир от неожиданности отдёрнул руку, как вдруг почувствовал боль. Повернув к себе ладонь, он увидел свежий ожог, который очень быстро заживал. Мгновение-другое спустя, жжение ослабло и глазам предстал белёсый шрам — круг, внутри которого три линии сходились в одну точку в самом низу.
В отдалении, там, куда тянулся мрачный и бесконечный туннель, раздался утробный рёв. Казимир инстинктивно втянул голову в плечи. Лицо обдало жаром, а ноги непроизвольно подкосились. Он даже облокотился на стену, чтобы не упасть, — колени предательски тряслись, норовя уронить полнящееся страхом неизвестности тело. Рёв повторился, но на этот раз ведун уже ждал его, внимательно вслушиваясь. Голос был низким и приглушённым, словно существо, его издавшее, находилось за непроницаемой преградой. Казимир отчего-то не сомневался, что это живое существо. Он знал, что, порой, пещеры, болота и даже леса могут издавать весьма необычные звуки, но это… не походило ни на что на свете.
