— Тут вот бульдозер не пройдет, — сказал он Сергею. — Оттащите этот остов за кузницу, — кивнул на разобранную в прошлом году баржу, — и пока грунт не прихватило, расчистите съезд к Амуру…
Ветер подгонял их. Обогнув кузницу, они остановились у гаража, перед бульдозером со снятыми гусеницами. Мастерская была теперь шагах в тридцати, на крутом берегу. Ее окна, обитые широкими, грубо отесанными досками, отсвечивали черным глянцем. Начальник пристани покачал головой и показал на гусеницы, растянутые через дорогу. Бульдозер с голыми катками стоял рядом, на шпалах.
— Им тут место? За Копишевым не смотришь, начальник.
Под бульдозером зазвенели ключи, послышалось чертыхание Копишева.
Он вылез из-под машины, маленький, в лоснящейся от мазута телогрейке, вислоухой шапке, с обиженным лицом. Сергей про себя называл его «морковкой». Когда Иван сердился, то лицо его бычилось, краснело, а брови и морщины становились как бы темными зазубринами, рисками на моркови. Иван держал в руке разводной ключ, на плече полукувалдочку и подступал к Подложному:
— Где что ни случится — все Копишев?! И тут Копишев, и там Копишев, и в приказе Копишев… Что я вам? На одном Иване свет клином сошелся, так, что ль?!
— Не шуми, Иван, у тебя дети, — ответил Подложный. — А требовать надо с тебя покруче. Ты всему хозяйству голова.
— Я-то голова, да шея у головы одна. Семерых держит, а вы всю пристань хотите посадить.
Подложный не ответил ему и прошел в гараж. Там на козлах два разобранных трактора, вдоль стен подметенные верстаки и наспех беленная печка. Лампочки-двенадцативольтовки светят тускло, дневной свет едва пробивается в узкие окна. Бликами он ложится на машины, и от этого темное железо кажется еще чернее. Прохладно. Подложный ткнул пальцем в светящиеся щелки над воротами, но Горобец отмахнулся.
— Чепуха, — сказал он. — Потолок тепла не держит. Хотели шлаком засыпать, а там две матицы лопнули. Балки подвели, но все до поры. Новый бы гараж, Константин Николаевич, с кран-балкой и попросторней! С одним бульдозером развернуться негде, а мы два загоняем. Наказание — не ремонт. Плечом заденешь — все на башку рухнет.
— Понимаю, Сергей Никандрович. Мы начинали — над головой одно небо было.
— Ну и что?! Не снимать же нам из-за этого крышу!.. Вы подумайте лучше, что в РТС закончат скоро отделку технологического корпуса и как бы наши механизаторы, бульдозеристы туда не ушли. Что мы тогда с вами делать будем?.. Если б тут город был — по другим предприятиям давно б все разбежались. У нас же, кроме «давай-давай!», никаких условий для нормальной работы.
— В свое время этим лозунгом жила вся страна.
— Да, когда-то! А теперь принято, чтоб энтузиазм держался на сознательности, дисциплине, точном инженерном расчете.
— Хм-хм!.. И чего вы, Горобец, демагогию разводите?! Полагаю, государство вас не этому учило.
— Нам трудно спорить, Константин Николаевич.
— Почему?! — удивился Подложный.
— Не знаю. Почему бывает, что два человека, прошедшие один и тот же курс наук, об одном предмете говорят на разных языках? Знаете, попадаются иногда и такие люди.
— Однако, любопытно!
Горобец взял из ящика ветошь, вытер руки. Направляясь к двери, ответил, не повышая голоса:
— Я не преувеличиваю. Работать здесь трудно. Уйти с пристани — значит уехать из Пояркова. А рабочие привыкли, молчат… Гром не грянет — мужик не перекрестится…
— Этого вы могли бы не говорить мне…
Через окна Подложный заметил с противоположной стороны мастерской фиолетовые отблески электросварки. Обычно возле сварочного агрегата валяются куски проката, обрезки дефицитного швеллера. Надо на это указать Горобцу. Но он вовремя осекся. Отремонтированные ролики лежали стопкой, бракованные — рядом.
Молодой сварщик в твердой брезентовке оторвался от работы, заворотив щиток на затылок, засмеялся Подложному:
— Порядочек, Константин Николаевич?! Мы как знали! Думали, из Москвы комиссию пригонят. Я себе даже будку сварил. Во-он стоит, завтра крышу приладим, и хоть под воду…
С новыми роликами в руках, как с охапкой дров, подошел его подручный и с ходу встрял в разговор:
— Константин Николаевич, а на верстаках — скатерти стели и закусь ставь! Сроду такой чистоты не было! Болт какой или гайку куда зря не швырнешь!
— Прибрали, говоришь? — переспросил Подложный. — Молодцы, так и надо. Действуйте дальше!..
— Пойдемте в мастерскую? — предложил Сергей.
— Нет-нет. — Подложный уже несколько раз смотрел на часы. — Мне пора, должны звонить из пароходства. Вижу, что поработали. Впрок приказ-то, а?! До порядка идеального далеко — старайтесь! Москва ведь не сразу строилась…
