- Придется им обойтись без тебя. Ты под домашним арестом.
- Какого?
- Я за тебя приличную сумму отвалил этому мудаку в форме. Имею право! Будешь сидеть и учить конспект до тех пор, пока не начнешь рассказывать лекции во сне.
- А вы придете послушать? – игриво подвигал разбитой бровью Крайт. Даже не кривился, не чувствуя боли. Дальский глубоко вздохнул, успокаивая нервы.
- Я не любитель голого мяса. Пока не залечишь вавки, будешь рассказывать их самому себе.
Крайт расстроено вздохнул. Сегодня секс, походу, обламывался со всех сторон.
Через пару недель, взвесив все за и против, Антон решил, что правильно сделал, когда не постеснялся предложить Сергею быть его наставником. Тот хоть и неохотно, но все же учил его редким приемам, которые использовал сам, и толково объяснял ошибки других бойцов, с которыми Антону приходилось сталкиваться в тренировочном бою. Волк оказался очень интересным человеком со своим мировоззрением и принципами, и Антон вскоре стал по-настоящему уважать его.
Нередко Максим присутствовал на их тренировках. Наблюдал за Антоном и даже подсказывал ему, как двигаться, когда Сергей отвлекался на разговор по телефону и не видел очередной ошибки ученика. Его телефон звонил довольно часто. Сергей всегда брал трубку, улыбался, когда слушал голос своего собеседника, и в конце разговора обещал забрать его завтра из школы.
После тренировки Максим приглашал наставника и ученика к себе в кабинет. Исполняя роль радушного хозяина, разливал по бокалам жидкую медь - коньяк или виски. Антон в основном отказывался от крепких напитков, стараясь не нарушать свой режим, и тогда Максим, насмешливо блестя глазами, шутил над его трезвостью. А потом заказывал в ресторане сытный ужин на троих, и уже через пять минут расторопный официант вкатывал тележку с накрытыми крышкой блюдами в кабинет начальника.
Беседовать с двумя старшими мужчинами - один из которых был опытен в бизнесе, а второй - в битве - было очень интересно. Антон чувствовал себя комфортно в их обществе и лишь иногда отказывался от этих посиделок, когда того требовали его личные дела. Волк же, похоже, был в тесных дружеских отношениях с хозяином «Клуба» и отказывался от приглашений только тогда, когда того требовал его телефонный собеседник, взахлеб что-то бормочущий Сергею в ухо высоким детским голоском.
Поначалу Антон даже заподозрил, что наравне с тем молодым гибким бойцом Волк спит еще и с начальником, но потом понял, что это не так. Если и было что-то между этими двумя в прошлом, сейчас они были просто хорошими друзьями.
Через пару недель Антон уже начал выходить на Арену. Первые дни его выпускали на песок вместе с остальными новичками. Их разделяли на две команды, и бойцы сражались «стенка на стенку» - десять-двенадцать гладиаторов одновременно схлестывались врукопашную, разя не одного, а иногда двух-трех противников за раунд.
Впервые выйдя на Арену в качестве «пушечного мяса», горделивый Антон посчитал эти выступления надругательством над принципами своего древнего боевого искусства, ведь в такие боях его задача сводилась к тупому и безыскусному избиению противника. Максиму стоило огромных трудов уговорить его выступить хотя бы несколько раз для пробы. Но все его красноречие не смогло бы помочь, если бы молчаливо слушавший их спор Волк не сказал тихо, заставляя замолчать обоих спорщиков:
- Ты должен привыкнуть к виду крови. Должен видеть ее постоянно, чтобы это не вызывало у тебя шока и ты не терял необходимые для победы доли секунды на то, чтобы оправиться. Ты должен позволить своим первобытным инстинктам вырваться на свободу, позволить им вести тебя, и лучше всего это сделать в такой общей свалке. Так ты изучишь свои сильные и слабые стороны и сможешь подчинить их своей воле. И только тогда, пройдя через эту мясорубку, где отсеиваются все слабаки, ты поймешь, как победить достойно и в схватке один на один выиграть, нанеся сопернику лишь минимальные повреждения.
Послушав совет наставника и скрепя сердце, Антон все же снизошел до того, чтобы еще раз выйти на Арену вместе с остальными. Сначала он брезгливо морщился при каждом ударе, когда его ладони окрашивались чужой кровью, и недовольно поджимал губы, когда свет софитов слепил ему глаза, но со временем втянулся в этот круговорот. Как и говорил Сергей, в нем проснулась та первобытная жажда битвы и разрушения, которая живет где-то глубоко внутри каждого самца со времен рассвета цивилизации.
