Сражаясь вместе с остальными новичками, Антон так же быстро понял, что, как бы не был искусен он сам, он не может выиграть один за всю команду. Да, он мог свалить на песок пять-шесть человек, но не всех соперников разом. Проиграв однажды из-за того, что после удара гонга, возвестившего окончание схватки, на ногах оставалось меньше его союзников, чем его противников, Антон решил, что надо не только защищаться самому, но и помогать тем, кто стоит на его стороне. Прикрывать их в минуту слабости. И в следующем бою, когда победа снова начала ускользать у него из под носа, он напряг все свои силы и, упрямо выпятив подбородок, взялся за драку всерьез. Раздавая удары и проводя броски, крутился, вздымая песок под ногами, подобно сильной буре, и даже грамотно используя его, чтобы ослепить нападающего. Помогал остальным членам команды, отвлекая и на время обезвреживая их противников. Заметив его успехи, соперники, как сговорившись, навалились на него скопом. Желали задавить ловкого бойца своей численностью, и Антону пришлось бы туго, но когда положение стало почти безвыходным, за его спиной встал рыжий Руди, улыбнулся Антону, как другу, когда тот на мгновение оглянулся, и Антон понял, что может больше не оглядываться назад. Его спина была надежно защищена.
Их команда выиграла этот бой и несколько последующих. Максим был очень доволен Антоном и его напарником и не скрывал этого. Его глаза возбужденно сверкали, когда он видел возвращающегося с Арены взмокшего до нитки Томина.
- Антон, ты был просто великолепен! – улыбался он. – То, как ты заставил танцевать вокруг себя, а потом вырубил Стёпку одним ударом… Бедный парень! Надеюсь, ты не сильно его приложил. Мне не хотелось бы, чтобы дело дошло до реанимации.
- Оклемается! – устало отмахивался Антон, вытирая кровь с разбитой брови. – Я специально смягчил удар в конце и бил в полсилы.
А Волк лишь иногда, улыбаясь, дружески хлопал Антона по плечу, и по этому жесту тот видел, насколько Сергей доволен его успехами.
- Антоша, приглашаю в свой кабинет, отпраздновать твою очередную победу. А то Сереже уже не терпится обсудить твою тактику и приемы. Как ты на это смотришь? – Максим весело щурился, глядя в глаза Антону.
- Сейчас мне очень хочется принять душ, а после него… Не имею ничего против, – кивнул Антон.
- Ну тогда ждем тебя через полчасика! Ужин, как обычно?
- Да, спасибо!
- Отлично! Приходи.
Было в заботе Максима что-то такое, что казалось Антону эдакими редкими, ненавязчивыми, практически незаметными чужому глазу ухаживаниями. Хозяин «Клуба» довольно быстро подметил все привычки и предпочтения бойца и очень чутко реагировал, когда тому что-то было нужно. Например, ужин. Антон мог спокойно положиться на его выбор и знал – что бы не заказал Максим, ему это блюдо определенно понравится. Так же и во всем остальном. Максим умел предвосхищать его желания и в свойственной ему непринужденной манере выполнял их.
Обаятельный хозяин «Клуба» на самом деле нравился Антону, и, даже понимая личную заинтересованность Максима, он не отвергал его приглашений. Ему была приятна забота этого уверенного в себе человека, хотя он слабо представлял, какие у них могли бы быть отношения, ведь сам Антон был убежденным активом и, судя по поведению, Максим тоже придерживался именно этой роли. Антона вполне устраивали их общие дружеские встречи и необременительные светские беседы, поэтому он не противился их приятному общению, но и не форсировал события, оставаясь на позиции приближенного к начальнику подчиненного.
Максим оказался прав. Все, что происходило с ним в «Клубе», настолько увлекало Антона, что он практически перестал интересоваться жизнью вне его стен. Теперь ничто не ограничивало его, и он мог сражаться так, как того требовала его душа воина. Теперь он обрел четкую цель – стать чемпионом – и шел к ней, не отвлекаясь ни на что другое. Стремление получить одобрение всегда строгого отца и признание старших братьев было заменено на стремление стать лучшим действующим гладиатором «Клуба», и это, на его взгляд, была вполне достойная замена. В «Клубе» Антон впервые понял, как приятно заниматься тем, что тебе действительно нравится, и при этом не оглядываться на мнение других.
После того, как Антон вдрызг разругался с отцом, он не звонил тому парню, с которым его застукал Томин-старший, хоть и обнаружил клочок салфетки с номером телефона в кармане своих брюк. Симпатичный нерефлексирующий блондин был для Антона лишь разовым увлечением, которое, к несчастью, повлекло за собой, как он тогда думал, необратимые последствия, принесшие сумятицу в его размеренную жизнь. Через месяц Антон уже начал считать, что это был, скорее, знак судьбы. Ведь не уйди он тогда из дома из-под бдительного надзора отца, он не смог бы попасть в «Клуб», где имел возможность открыто демонстрировать свою сексуальную ориентацию и где смог встретить интересных сильных людей, помогающих выжить в тяжелое для него время, и даже улучшить свои навыки в боевых искусствах.
