Виктория знала десятки причин внезапной сердечной смерти и стала перебирать их в уме. Она поймала себя на мысли, что ей не страшно умирать. Неужели в ее жизни все так плохо? Потом она вспомнила маму, бабушку, детей, и ей стало ужасно жалко себя и их. По щекам поползли слезы.
На следующий день к Виктории пришла начмед, Анжела Васильевна. Удивилась, что ее ничем не лечат, не провели консилиум, не определились с диагнозом.
— Я поговорю с Ильей Игоревичем, — сказала она.
— Как там Тавренкова? — спросила Виктория.
— С ней случилась удивительная история. У нее все прошло.
— Как так?
— Давление нормализовалось.
— Так бывает у детей с болезнями почек. Что-то перестраивается, и давление нормализуется. Помните Дятлову?
— Помню. Но тут другой случай. У Тавренковой почки заработали. Совершенно нормальные анализы. Креатинин, мочевина, калий — все в норме.
— Ничего себе.
— Никто не понимает. Ну да ладно. Вы выздоравливайте. Нам без кардиолога плохо.
Целый день Вику возили на обследования. Она устала и пропустила обед. Хорошо, что ей оставили еду. Она с аппетитом съела жиденькие щи и принялась за макароны с тефтелькой, когда во рту что-то хрустнуло. Вика замерла. Только этого сейчас не хватало. Наверное, в мясе оказалась кость. Неужели зуб раскололся? Денег у нее на стоматолога точно нет. Она осторожно провела языком по поверхности зубов. Причмокнула и почувствовала солоноватый вкус крови. Господи! Все-таки зуб. Да не один. Верхние моляры справа качались. И слева тоже! Может, их повредили, когда ее откачивали? Могли челюсть разжимать, воздуховод вставлять. Что за костолом ее реанимировал?!
Вика отставила тарелку с недоеденной тефтелькой на тумбочку, прополоскала рот компотом и улеглась на койку. Собралась поспать, но пришла заведующая приемным покоем.
— Выглядишь отлично.
— Угу.
— Я тебе фрукты принесла.
Вика посмотрела на крупные зеленые яблоки, и у нее заныли все зубы.
— Спасибо. Передачи в реанимацию не разрешают.
— Ну, мы все свои. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше.
— Отлично. Ты, наверное, больничный возьмешь?
Вика удивленно посмотрела на заведующую. Похоже, той хотелось, чтобы она со сломанными ребрами, синяками, после клинической смерти, вышла на работу. Да ведь у нее как раз завтра дежурство. И вдруг Виктория отчетливо поняла, что больше никогда не вернется в эту больницу.
Вика выписалась из больницы с большим трудом, после длительной перепалки с Ильей Игоревичем. Он настаивал на переводе в федеральный центр. Трус и бюрократ. Сам ничего не понял, хотел переложить ответственность на других. Но формально он был прав и это злило Вику еще больше. Она сама несколько раз направляла в федеральный центр детей с опасными аритмиями. Обидно заболеть той болезнью, от которой спасаешь других. Как говорится, сапожник без сапог. Но у нее другой случай. Ей просто не повезло. Бывает же фатальное стечение обстоятельств. Она написала отказ от обследования и лечения.
— Ты играешь со смертью, — сказал Илья, отдавая ей выписку.
— Я знаю, что делаю, — буркнула она.
— Сомневаюсь. При любом недомогании, головокружении вызывай скорую. Хоть это ты можешь обещать?
До дома ее подвезла Надя, ординатор второго года. Приятная и умная девушка. Во время дежурств она хвостиком ходила за Викой и ловила каждое слово. Настоящие знания врач получает после университета, на практике. Хорошо, если повезет с учителями. Вика никогда не отмахивалась от ординаторов. Всегда старалась все показать и объяснить. За это ее и любили.
Старенькая леворульная «Хонда» потарахтела на морозе, но завелась. Надя погладила ее по рулю и поблагодарила. Машину ей подарил отец на окончание университета. Сам он служил боцманом на краболове во Владивостоке. Когда возвращался на побывку домой, врачи приемного покоя пировали, объедаясь океанскими деликатесами. Машина остановилась напротив подъезда.
— Давайте я вас до квартиры провожу, — предложила Надя.
«Что ж они все на меня так смотрят?» — подумала Вика.
— Не стоит. Успокойся. Со мной все нормально.
Она действительно чувствовала себя хорошо. Без труда забралась на третий этаж. Звонить не стала, сама открыла дверь ключом.
— Мама, я дома, — крикнула с порога.
В их небольшой трехкомнатной квартире кухня прилегала к прихожей. Оттуда доносились аппетитные запахи. Еще имелась гостиная, которая вечером превращалась в спальню для Вики и ее дочери Инги. Девятиметровая комната с двухъярусной кроватью принадлежала двум братьям, Борису и Петру. В комнате чуть побольше располагались мать и бабушка Вики.
Из кухни вышла полноватая женщина с ножом в левой руке, другую она держала согнутой в локте, правая ладонь была вымазана красным.
— Викуша! — воскликнула она. — Что ж ты не предупредила? Я бы встретила.
Она подошла, пошире развела руки и чмокнула дочь в щеку.
— Не волнуйся. Меня подруга подвезла.
— Подруга? — удивилась мама.
— Коллега.
— А-а-а. Пойдем, я тебя покормлю.
— Обязательно. Соскучилась по твоему борщу. Ты ведь его варишь?
— Да, — улыбнулась мама.
— Но сначала в душ. Хочу смыть всю эту больничную грязь.
— Хорошо, — кивнула мама и ушла в кухню.
