Вика минут двадцать отмокала под душем. Несколько раз намыливала голову, отодрала тело мочалкой, просто стояла и наслаждалась горячим потоком. Воду она обожала, неплохо плавала. Только когда это было в последний раз? Господи, она не брала полноценный отпуск лет пять. Никуда не уезжала. Забыла, как выглядит синее море и теплый песок. Неудивительно, что все кончилось так плохо. Просто нужно побольше отдыхать и спать. Иначе высыпаться придется на больничной койке, а то и в могиле.
Единственный отпуск, который она позволила себе в этом году — это неделя в сентябре. Провела его на даче у коллеги, в домике на озере. Вода была ледяной, не покупаешься, зато в лесу росло огромное количество грибов. Они целыми днями собирали самые отборные: боровики, красные, рыжики. Потом чистили, мариновали, солили, сушили. После такого отдыха Вике еще долго снились разноцветные шляпки.
— Почему тебя так неожиданно выписали? Что тебе сказал врач? — спросила мама, наливая тарелку свежеприготовленного борща.
— Я сама врач, — усмехнулась Вика.
— Меня этот заведующий, твой бывший ухажер, напугал. Говорил, что все серьезно. И вдруг выписал.
— Слушай его больше.
— Так расскажи.
— Я потеряла сознание. С каждым может случиться. Меня обследовали вдоль и поперек. С сердцем, головой все нормально. Анализы отличные. Вот и выписали. Больше мне в больнице делать нечего.
Мать недоверчиво взглянула на дочь.
— Так тебя на работу выписали?
— Нет. У меня несколько ребер сломано. Завтра пойду в поликлинику. Продлю больничный.
— Как сломаны?
— Неудачно упала. Все. Хватит об этом. Я чувствую себя хорошо. У меня ничего не болит, даже ребра.
— Все равно не понимаю…
— Мама, ну прекрати. Расскажи лучше, как дети, как бабушка.
— Да все у нас нормально. Доедай, сходи к ней. Она все время о тебе спрашивает.
— Очень вкусно, — сказала Вика.
— Котлетки с пюрешкой будешь?
— Нет. Спасибо. Наелась.
Вика с благодарностью посмотрела на мать. Марии Дмитриевне шел шестьдесят пятый год, но столько ей никто не давал. Подвижная, энергичная, хозяйственная, она никогда ни на что не жаловалась, ни с кем не ссорилась, гасила все конфликты в семье, всегда находила нужные слова поддержки и смотрела на жизнь с оптимизмом.
Пять лет назад, когда Вику бросил муж, она приняла на себя все домашние хлопоты, а три года назад их прибавилось, так как ее мать разбил инсульт. Почти полгода Генриетта была лежачей больной, но потом потихоньку пошла на поправку и теперь, хоть и с поддержкой, могла сама подняться с кровати. Кроме того, для нее удалось через фонд приобрести хорошую инвалидную коляску. В ней Вика и нашла свою бабушку. Генриетта сидела у окна с открытой форточкой, одетая в шубу и шерстяную шапку, с укутанными в плед ногами. Так она гуляла.
— Привет, баб. Ну и холодильник у тебя, — поежилась Вика и закрыла форточку. — На улице минус тридцать.
Она посмотрела в окно. Оно выходило в узкий двор с заваленными снегом кустарниками и скромной детской площадкой, состоящей из железных качелей, турника и маленькой горки. Дворик являлся общим с соседним домом, точно таким же, как и Викин, невзрачным пятиэтажным прямоугольником без украшений и балконов. За ним, в виде параллельной микросхемы располагались еще четверо таких близнецов. Вика жила в первом корпусе, а в третьем обосновался ее бывший благоверный, обманщик, гад и подлец.
Денис ушел из семьи в один день, без скандалов и объяснений. И сейчас неплохо жил-поживал в квартире ее бывшей школьной подруги Вероники, словно отрезав от себя все, что было раньше. Не встречался с детьми, разве что случайно, платил крохотные алименты, вероятно, получая черную зарплату, хотя с Вероникой ездил на дорогом джипе и выглядел отлично. Помимо этого, эти предатели так все провернули, что бывшие общие друзья приняли их сторону, сделав из Вики монстра и изгоя. С тех пор у нее не было подруг, лишь коллеги. Когда Вика смотрела на соседний дом, она почему-то всегда вспоминала Дениса, как будто видела его в окне напротив. От грустных мыслей ее отвлекла бабушка.
— Принеси-ка мне очки для чтения, — попросила она.
Вика отыскала их на столе и нахлобучила бабушке на нос.
— Зачем тебе? — спросила она. — Что ты собираешься читать?
— Хочу тебя получше рассмотреть. Придвинь-ка лицо.
— Ба.
— Давай, давай.
Генриетта правой рукой вцепилась в плечо наклонившейся Вики и подтащила ее еще ближе. Левая рука, как и нога, у нее двигались плохо, а вот голова соображала хорошо. Она несколько минут изучала внучку. Вике в таком положении стало неудобно, у нее заболели ребра, ей надоело, она высвободилась и выпрямилась.
— Что увидела? — спросила она.
— Все, что нужно, — хмуро ответила бабуля. — Иди к матери. Открой мне форточку. Я еще погуляю.
Вика пошла обратно на кухню. Там уже приготовление обеда закончилось, все было прибрано и вымыто.
— Викуша, раз ты дома, я сбегаю на рынок. Мне Светочка Бирошкина голяшки и утку оставила. На праздник студень сварим, утку с капустой и яблоками приготовим. Скоро Борис придет. Ты его покорми. Пюрешку я в одеяло завернула. Борщ и котлеты на плите. Еще хлеба надо купить.
