— Местные мертвецы, — пояснила Вика.
— Они не похожи на зомби.
— Это призраки, получившие на время телесные оболочки. Они выглядят так, как перед смертью. Генриетта вызвала их с помощью сложного обряда. Бандиты с цепями — это узники местного острога. Их так и хоронили, не снимая кандалов. Они стали первыми покойниками на этом кладбище. Здесь и раньше слышали звон цепей. В лунные ночи они любят пошалить. Мужчины в плащах с белыми крестами — это мальтийские рыцари. Их останки перенесли сюда двести лет назад с Каменного острова. Сделали это тайно, темной ночью. Дети погибли от эпидемии оспы еще раньше, двести пятьдесят лет назад. Кладбище даже называлось оспенным. Все они подходили идеально.
— К чему? — не понял Сергей.
— К ритуалу. Давно замученные, забытые, без могил и крестов.
Больше Сергей ничего не успел спросить, потому что послышался треск, шум. Вика испуганно обернулась. Карающее дитя! Чертово отродье! Его не смогла убить даже армия мертвецов! Но на Блоковской дорожке появилось вовсе не оно. К ним со всех сторон стекались покойники.
— Захотели слинять? — спросил горбун.
Раздался хохот заключенных.
— Нам полагается плата, — сказал горбун.
— Какая плата? — удивилась Вика и посмотрела на Генриетту.
Та кивнула.
— Мы забираем тебя, — сказал горбун. — Нам пригодится такая цыпочка.
Он схватил Вику за руку. Прикосновение было холодное и мерзкое, словно ее облили липкой грязью. Вадим оттолкнул разбойника и крикнул:
— Отвяжись от нее. Зачем она вам? Вы ведь не мужчины. Вы — стадо бандитов. Я поймал и посадил сотни таких. Грязные, мерзкие ублюдки! Я полицейский. Слабо против меня?
И он выругался трехэтажным матом. Вика закричала:
— Вадим, не смей! Не надо!
— Ну что, братва, порвем сыскаря?! — крикнул горбун.
Уголовники загремели цепями и двинулись на Вадима.
— Подождите. Я попрощаюсь, — сказал он.
Горбун поднял руку. Оборванцы остановились, скалясь гнилыми зубами, крутя в руках цепи и присвистывая. Вадим усмехнулся. Мертвяки проявляли бандитское благородство. Их воровские ужимки не изменила ни смерть, ни столетия под землей. Он подошел к Вике и шепнул на ухо:
— Не бойся. Я знаю, что мне делать. Генриетта научила.
— Ты знал? Почему меня не предупредили?
— Это четвертый сценарий. Всего двенадцать. Решили раньше времени не пугать. У меня просьба. Сохрани мою старушку. В багажнике найдешь то, что тебе пригодится. В бардачке документы и доверенность.
Вадим сунул ей ключи от машины, развернулся и крикнул:
— Ну что, граждане уголовнички, поиграем?!
Каторжники схватили его и, улюлюкая, потащили в темноту. К Вике подбежали дети и стали трогать ее такими же холодными и склизкими руками, как у горбуна. Вблизи их лица ничем не напоминали детские — страшные застывшие маски страданий. Пахло от них вовсе не молоком и конфетами, а гнилым болотом. Конечности у них двигались замедленно, словно на плохо смазанных шарнирах. Но Вика знала, что это все-таки бедные дети, погибшие от тяжелой болезни. Поэтому не отдергивала руки.
— Нам нужна мама.
— Ты будешь нашей мамой.
— У меня болит животик.
— Мама, мама!
Вперед выкатилась Генриетта.
— Отстаньте от нее. Она не любит вас. Я буду вам бабушкой. Самой доброй бабушкой на свете. Я знаю много сказок. У меня есть самоходная коляска. Я разрешу вам кататься на ней.
— Постарайся нас вытащить, — шепнула Генриетта. — Прочитай мою красную тетрадь. И помни…
Бабуля не успела договорить. Дети подхватили ее вместе с коляской и утащили в глубину кладбища.
— Нам не нужна плата, — сказал седовласый рыцарь.
Вика хотела поблагодарить его за благородство, но не успела.
— Наш орден всегда боролся с ведьмами, — продолжил рыцарь. — Поэтому мы убьем тебя.
— Она не ведьма! — крикнул Сергей. — Она врач. Лечит детей. Спасла тысячу жизней. Вылечила бы и этих. Они не умерли бы от оспы. Поверьте мне! Возьмите меня. Я мужчина и умею сражаться.
Вика оттолкнула его.
— Не слушайте его! Я ведьма! Забирайте меня.
— Госпитальерам не пристало убивать врача, — сказал рыцарь в шлеме с забралом.
— Многие наши воины не могут собрать костей и встать из могил. Нам нужна свежая кровь, — сказал другой.
Голоса из-под шлемов звучали глухо и страшно.
— Ты готов пожертвовать собой? — спросил седовласый рыцарь.
— Да.
— Нам нужны такие.
— Дорогая, милая, любимая, — шептал Сергей, обнимая Вику. — Ты должна жить. У тебя мама, дети. Ты спасла меня. Ты подарила мне пять лет счастья. Я должен был умереть еще тогда.
— Тебе пора, — сказал рыцарь.
Сергей отодвинулся от нее, но Вика не отпускала, вцепилась в одежду и тянула к себе.
— Нет, нет, — шептала она. — Так неправильно. Не надо.
Рыцари схватили Сергея и исчезли. Вика осталась одна. Со стороны Михайловской дорожки показались люди с фонарями, свет от которых выхватывал жуткие разрушения, оставленные схваткой. Вику увидели. Двое мужчин подбежали к ней. Она стояла в оцепенении, не двигаясь, не реагируя на них.
