– К ограблению был причастен один из наших охранников. Сам он не имел никаких столкновений с законом. Мы провели тщательную проверку. Однако муж его сестры был связан с организованной преступностью. Подробности мне, к сожалению, неизвестны.
– Сколько денег они похитили?
– Совсем немного, – отвечает Джилл Гаррити, заняв оборонительную позицию. – Вероятно, вы знаете, что большинство отделений не хранят слишком большие объемы наличности. Мистер Локвуд, если вас волнуют украденные деньги, могу сказать, что финансовые портфели наших клиентов ничуть не пострадают.
Это я знал и без нее. Мне вот только непонятно, отчего Рай Стросс так разнервничался, узнав про ограбление. Возможно, всему виной его паранойя, подхлестнувшая воображение, однако мне сдается, тут было что-то еще.
И почему у Джилл Гаррити такой вид, словно она что-то скрывает?
– Финансовые портфели, – повторяю я.
– Что?
– Вы говорили, что финансовые портфели ваших клиентов ничуть не пострадают.
Она снова крутит кольцо на пальце.
– Но в чем-то другом ваши клиенты пострадают?
Она откидывается на спинку стула:
– Грабители приходили за наличными деньгами. Это вполне очевидно. Но когда они увидели, что денег совсем мало, то решили поживиться иным способом.
– Каким именно?
– У нас старое здание. Так почему бы не заглянуть на цокольный этаж? У нас там находятся ячейки индивидуального хранения.
Я почти слышу, как у меня в мозгу что-то щелкает.
– Они взломали ячейки?
– Да.
– Все, много или только несколько штук?
– Почти все.
Версия целенаправленного поиска отпадает.
– Вы уведомили ваших клиентов?
– Это… Здесь не все так просто. Мы стараемся изо всех сил. Вы хорошо знакомы с особенностями ячеек индивидуального хранения?
– Настолько, чтобы никогда не пользоваться ими.
Кажется, она снова намерена защищаться, но потом кивает:
– В новых отделениях их нет. Скажу вам честно, они наша головная боль. Дорогая установка, дорогое обслуживание и низкая прибыль. Ячейки занимают много места… и часто создают проблемы.
– Какие проблемы?
– Люди хранят там что-то ценное: ювелирные украшения, свидетельства о рождении, контракты, паспорта, всевозможные деловые документы, коллекции марок и монет. Порой они забывают, что именно и когда закладывали или изымали. Они приходят в хранилище, открывают свою ячейку и вдруг начинают кричать: «У меня исчезло фамильное бриллиантовое ожерелье!» Потом оказывается: человек попросту забыл, что сам же вынимал это ожерелье. А бывает и откровенное мошенничество.
– Клиенты заявляют об исчезновении того, что они никогда не помещали в ячейку?
– Совершенно верно. А иногда, пусть и редко, путаница возникает по нашей вине. Но очень редко.
– Что за путаница?
– Если клиент перестает оплачивать аренду ячейки, нам приходится ее вскрывать и удалять оттуда содержимое. Разумеется, мы несколько раз предупреждаем клиента, но, если он не платит, ячейка принудительно вскрывается, а ее содержимое отправляется в наше головное отделение. Был случай, когда мы вскрыли не ту ячейку. Потом человек пришел, открыл ее и увидел, что вещей нет.
Сказанное ею начинает обретать смысл.
– А когда случается массовый взлом вроде недавнего?
– Можете себе представить.
Могу.
– Каждый клиент вдруг начинает заявлять, что у него в ячейке хранились дорогие часы «Ролекс» или редкие марки стоимостью в полмиллиона долларов. К сожалению, люди никогда не читают напечатанное мелким шрифтом. А там сказано, что материальная компенсация, выплачиваемая банком в случае пропажи имущества клиента, произошедшей по любой причине, не должна превышать десятикратной стоимости годовой аренды ячейки.
– И какова стоимость аренды?
– В основном несколько сот долларов. В отдельных случаях больше, но такие случаи редки.
«Мелочь», – думаю я и спрашиваю:
– Многие утверждают, что они понесли убытков на гораздо бóльшую сумму, чем банк обязан им выплатить по условиям договора. Правильно?
– Правильно.
Но мне открывается и другая сторона, связанная с этими ячейками. Да, люди хранят там ценности, как говорила Джилл Гаррити. А помимо ценностей, они хранят в ячейках еще кое-что.
Они хранят секреты.
– Какие размеры у самой крупной ячейки?
– В нашем отделении? Восемь на восемь дюймов при глубине в два фута.
Картину Пикассо никак не спрячешь, хотя вряд ли Стросс стал бы держать ее там. Ячейка требовалась ему для другого. И запаниковал он не просто так.
Я достаю фото. Это стоп-кадр с камеры наблюдения в «Бересфорде». Самый четкий снимок живого Рая Стросса.
– Вы узнаёте этого человека?
Управляющая внимательно рассматривает снимок:
– Пожалуй, нет. Здесь вообще трудно кого-то узнать.
– Вы говорили, что уведомили клиентов о происшествии с их ячейками, – начинаю я.
– И что?
– Каким образом вы им сообщаете?
– Заказным письмом.
– А кого-то из них обзванивали?
– Сомневаюсь. Если кто и звонил, то не мы. В Делавэре у нас есть отдел страхования, который занимается оповещениями.
– Следовательно, вы исключаете вероятность того, что кто-то из упомянутого вами отдела мог позвонить клиентам и пригласить их сюда для обсуждения вопросов, связанных с кражей?
– Полностью исключаю.
