Я задаю еще несколько вопросов. С самого начала неразберихи, вызванной убийством Стросса, у меня появляется хоть какая-то ясность. Я выхожу из банка, и тут звонит мой мобильник. Джессика. Вот уж не ожидал.
– Ты занят? – спрашивает она.
– Почему бы нам не условиться о новом свидании через приложение?
– Ты сам угробил свой шанс.
– По-моему, это ты поторопилась уйти.
– Думаю, теперь мы уже не узнаем. Но я звоню по другому поводу. Ты знаешь, что в новостях объявили об убийстве Рая Стросса?
– Я знал, что сегодня это обнародуют.
– Я была уже готова и сразу же толкнула «Нью-Йоркеру» продолжение истории о «Шестерке с Джейн-стрит». Дополненный вариант моего документального романа «Где они теперь?».
– И в журнале его с руками оторвали?
– Когда надо, я умею быть обаятельной.
– Я в этом уверен.
– Так вот, сейчас я отправляюсь брать интервью у Ванессы Хоган, матери одной из жертв автобусной аварии. Она была последней, кто видел Билли Роуэна. Хочешь поехать со мной?
– Глазам своим не верю, – говорит Джессика. – Виндзор Хорн Локвуд Третий едет на метро.
Я держусь за поручень над головой. Мы едем по линии А в южном направлении.
– Я человек из народа, – говорю я Джессике.
– Ты кто угодно, только не человек из народа.
– Должен тебе сообщить, недавно я летал коммерческим рейсом.
Джессика хмурится:
– Не ври, не летал.
– Ладно, не летал. Но думал полететь.
Причина поездки на метро куда проще. Кем бы ни были мои преследователи, я не хочу, чтобы они знали, куда мы отправимся. Я прошу Магду сделать быстрый поворот. Это позволяет машине на несколько секунд исчезнуть из поля зрения. За эти секунды я выхожу и исчезаю в вестибюле Давенпортского театра на Сорок пятой улице. Далее, воспользовавшись боковым выходом, я покидаю вестибюль и через задний вход попадаю в отель «Комфорт-Инн» в западной части Таймс-сквер. Выйдя оттуда, я оказываюсь на Сорок четвертой улице. Оттуда иду по Восьмой авеню в восточном направлении и на Сорок второй, у входа в метро, встречаюсь с Джессикой.
Думаю, остальная часть моего плана вам понятна.
Скорее всего, черный «линкольн таун-кар» (существует ли машина приметнее этой?) следует за Магдой через туннель Линкольна в Нью-Джерси. А мы с Джессикой едем по линии А в Квинс, где водитель другой машины повезет нас к Ванессе Хоган.
Когда-то она жила в скромном доме колониальной архитектуры, рассчитанном на две семьи. Там она вырастила Фредерика. После его гибели она снова вышла замуж и перебралась в более современное и фешенебельное место – Кингс-Пойнт-Виллидж. Дверь открывает Стюарт, сводный брат Фредерика, родившийся через восемь лет после его трагической гибели. Увидев нас, Стюарт морщится.
– Мы приехали побеседовать с Ванессой, – говорит Джессика.
– Насчет вас я знаю, – отвечает Стюарт и подозрительно косится на меня. – А это кто?
– Личный помощник миссис Калвер, – говорю я. – Я превосходно пишу под диктовку.
– Судя по вашему виду, не скажешь, что вы пишете под диктовку.
– Вы мне льстите.
Стюарт вместе с нами поднимается на открытую веранду и, понизив голос, заявляет:
– Не знаю, почему мама согласилась встретиться с вами.
Он ждет, что кто-то из нас ответит. Мы молчим.
– Вы ведь знаете, она неважно себя чувствует. В прошлом году умер мой отец.
– Примите мои запоздалые соболезнования, – произносит Джессика.
– Они были женаты более сорока лет.
Джессика наклоняет голову и щедро посылает волны сочувствия, которые вкупе с ее красотой вызывают у Стюарта слабость в ногах. Я стараюсь отойти на задний план. Эта ее часть работы.
– Представляю, как тяжело это отразилось на вас обоих, – говорит Джессика, наполнив голос достаточным количеством эмпатии.
– Да. Вы же знаете, что я никогда не видел Фредерика.
– Конечно знаю.
– Отец познакомился с мамой уже после гибели Фредерика. Но я всю свою жизнь постоянно слышал о нем. Мама не просто вышла замуж и переехала. – Стюарт смотрит в сторону и тяжело вздыхает. – Я это к чему. Фредерик давным-давно мертв, но мама до сих пор сильно страдает по нему.
– Стюарт, я представляю, как вам тяжело все это видеть, – говорит Джессика.
Я едва удерживаюсь, чтобы не выпучить глаза.
– Пожалуйста, не огорчайте ее сверх необходимого. Договорились?
Джессика кивает. Стюарт смотрит на меня. Я копирую ее кивок. Стюарт ведет нас в гостиную с высоким потолком, застекленной крышей и светлым паркетом. Ванессе Хоган перевалило за восемьдесят. Она превратилась в сухонькую старушку. Она сидит в кресле, со всех сторон окруженная подушками. У нее землистый цвет кожи. Макушка прикрыта платком – безошибочный признак химиотерапии, радиации или иной напасти, разъедающей ее организм. На высохшем лице выделяются большие ярко-синие глаза. Джессика направляется к ней, протянув руку, но Ванесса указывает на диван, стоящий напротив кресла.
Старуха не сводит с меня глаз:
– Кто это?
Ее голос звучит молодо, не слишком отличаясь от голоса на пресс-конференции, где она тогда заявила: «Я прощаю их».
– Это мой друг Вин, – отвечает Джессика.
Ванесса Хоган с недоумением смотрит на меня. Я ожидаю ее вопроса, но она снова переводит внимание на Джессику:
