Я возвращаюсь за столик. Вино уже открыто. Мне нравится общество Джессики. Мы много смеемся. Распив одну бутылку, открываем другую. Морской язык выше всяких похвал.
– Странно, – произносит Джессика.
– Что странно?
– Мы раньше когда-нибудь оставались наедине?
– Кажется, нет.
– Рядом всегда присутствовал Майрон.
– Похоже, он и сейчас незримо присутствует, – замечаю я.
– Да, знаю. – Джессика моргает и тянется к бокалу. – Я все здорово испортила.
Я не пытаюсь возражать.
– Нынешний брак меня тяготит, – говорит она.
– Мне грустно это слышать.
– Серьезно?
– Вполне.
– Когда я ушла от Майрона, ты меня ненавидел?
– «Ненавидел» не совсем то слово.
– А какое то?
– Питал отвращение.
Она смеется и поднимает бокал:
– Туше!
– Я пошутил. На самом деле ты не вызывала у меня никаких чувств.
– Это честно.
– Я не воспринимал тебя как самостоятельную личность.
– Только как часть Майрона?
– Да.
– Как придаток?
– По правде говоря, не настолько серьезно. Как руку или ногу? Нет. Не на таком уровне значимости.
Джессика делает новую попытку:
– Как маленький спутник, вращающийся вокруг него?
– Это ближе. Ведь ты причиняла Майрону страдания. Это все, что меня волновало. То, как ты влияла на него.
– Потому что ты его любишь.
– Да, люблю.
– Как мило! Может, теперь ты лучше понимаешь всю ситуацию.
– Нет, не понимаю. Но если хочешь, продолжай.
– Само присутствие Майрона было чем-то огромным, – говорит Джессика.
– Оно и сейчас такое.
– Вот именно. Там, где он находится, нечем дышать, поскольку весь воздух Майрон засасывает в себя. Просто стоя рядом, он уже доминирует. Когда я жила с ним, моя писательская деятельность страдала. Ты знал об этом?
Я изо всех сил стараюсь не хмуриться.
– Ты его обвиняешь?
– Я обвиняю нас. Он не планета, вокруг которой я вращалась. Он – солнце. Когда я слишком долго находилась с ним, мощность его присутствия была такой, что я боялась исчезнуть в нем. Казалось, еще немного – и гравитация притянет меня слишком близко к его пламени, оно захлестнет меня со всех сторон, и я утону.
Теперь я хмурюсь, не пытаясь это скрывать.
– Что? – спрашивает Джессика.
– Оставим твои путаные метафоры. Так и не понять, тонешь ты или сгораешь? Не хочу копаться в этой чепухе. Майрон тебя любил. Заботился о тебе. Мощность его присутствия, в котором ты боялась исчезнуть? Это называлось любовью. Настоящей, идеальной, наиредчайшей. Когда он тебе улыбался, ты ощущала тепло, какого никогда не чувствовала прежде, поскольку он тебя любил. Ты была счастливицей. Да, счастливицей. И ты все это отшвырнула от себя. И причина была не в поступках Майрона, а в тебе, поскольку ты, как и очень многие из нас, склонна к саморазрушению.
Джессика прислоняется к спинке стула:
– Вау! Расскажи о своих ощущениях.
– Ты бросила Майрона ради скучного богатого парня по имени Стоун. Почему? Потому что у тебя была настоящая любовь и она тебя очень пугала. Ты не могла смириться с потерей контроля. Вот почему ты упорно разбивала Майрону сердце. Ты стремилась вернуть контроль. У тебя был величайший шанс на счастье, но ты слишком испугалась и не воспользовалась им.
Глаза Джессики влажно блестят. Большим и указательным пальцем она быстро смахивает слезы.
– Представь, что я пыталась вернуть Майрона, – говорит она, и я качаю головой. – Почему нет? Думаешь, у него не осталось ко мне никаких чувств?
– Возвращения не получится. Мы оба это знаем. Майрон не так устроен.
– А ты, Вин?
– Мы говорим не обо мне, – напоминаю я.
– Можно сменить тему? Ты изменился, Вин. Раньше я думала, что вы с Майроном как инь и ян – противоположности, дополняющие друг друга.
– А теперь?
– Теперь я думаю, что ты не знаешь, насколько похож на него.
Я заставляю себя улыбнуться:
– По-твоему, это так просто?
– Нет, Вин. Это никогда не бывает просто. О чем и речь.
Джессика хочет вернуться домой пешком. Одна. Я не набиваюсь в провожатые. Хотя меня ждет машина, я тоже решаю пройтись пешком. Джессика идет в южном направлении. Я сворачиваю на запад и по Шестьдесят шестой улице захожу в Центральный парк. Вечер прекрасен, парк тоже. Минуты три я наслаждаюсь прогулкой, потом ее очарование прерывает звонок мобильника. Мне звонит Сейди Фишер.
Меня охватывает дурное предчувствие.
Не успеваю я произнести обычное приветствие, как Сейди буквально набрасывается на меня:
– Где вы сейчас?
Мне не нравится тембр ее голоса. В нем звучит гнев. И не только. Я ощущаю ее страх.
– Иду к себе через Центральный парк. А что, возникла проблема?
– Возникла. Я в нашем офисе. Приезжайте как можно быстрее.
Она отключается.
