– Вот это да! – вырывается у меня.
На снимке сорокалетней давности у Шугармена очки в черной оправе. Ни на одной из прежних фотографий я не видел его в очках. Он чисто выбрит. Вьющиеся волосы стали короче. Узнать его можно, только если тщательно вглядываться, что и сделала компьютерная программа идентификации лиц.
– Короче говоря, я отыскал студента, бывшего тогда режиссером студенческого театра. Его зовут Фран Шовлин. Он служит в мегацеркви Хьюстона. Он вспомнил и фамилию Ральфа: Льюис. Что самое интересное: в той группе действительно числился некий Ральф Льюис, но он болел и не ходил на лекции. Думаю, Арло просто взял себе его имя.
– Вполне допускаю.
– Шовлин хотя и помнил Ральфа, но плохо. Единственное он сообщил, что Ральф встречался с девушкой по имени Элина. Я нашел ее. Сейчас она Элина Рэндольф. Разведена. Владеет салоном красоты в Рочестере, штат Нью-Йорк. Я позвонил ей, но, стоило мне упомянуть про Ральфа Льюиса, она немедленно отключилась. Я звонил еще несколько раз, однако она наотрез отказывается говорить.
– Интересно, – говорю я. – Полагаю, затем ты провел всесторонний поиск сведений уже по Ральфу Льюису?
Кабир кивает:
– И ничего не нашел.
Неудивительно. Наверное, в последующие годы Шугармен не раз менял имена. Не исключено, что он не пытался оформить удостоверение личности на имя Ральфа Льюиса, а просто воспользовался этим именем. Его путали с настоящим Ральфом Льисом, и такая путаница была ему как нельзя на руку, поскольку отводила внимание властей. Сейчас такой трюк вряд ли удался бы. Колледжи постоянно отслеживают своих студентов, а меры безопасности достаточно строги. Но в семидесятые годы любой мог разгуливать по кампусу и присутствовать на занятиях, не вызывая подозрений.
Мы с Кабиром составили график. Завтра, в час дня, я встречусь с матерью Паркер и отцом Роуэна в пансионате для пожилых в Крестмонте. Туда проще всего добраться на машине. Ехать около полутора часов. Затем, если надумаю, я могу нанять частный самолет в аэропорту Морристауна и полететь в Рочестер на откровенный разговор с Элиной Рэндольф. Организацию моих перемещений Кабир возьмет на себя.
– Поищи зацепку, которая сделает Элину Рэндольф разговорчивой, – прошу я.
– Принято. – Кабир встает.
– Хочешь остаться на обед?
– Не-а. У меня горячее свидание.
– Насколько горячее? – спрашиваю я.
– Вин, мне она нравится.
– Можешь взять вертолет на весь вечер.
– Что-что?
– Я сказал, бери вертолет. Свози ее в мой пляжный клуб на Фишер-Айленде. Я договорюсь о столике на террасе с видом на океан.
Кабир не отвечает и указывает на желтые папки:
– Вам их оставить?
– Да.
– Босс, спасибо за щедрое предложение. Но я, пожалуй, от него откажусь.
Я выжидаю минуту, затем спрашиваю:
– Позволь узнать почему?
– Если на четвертом свидании я устрою ей такое грандиозное торжество, что я стану делать на пятом? – пожимая плечами, вопросом отвечает Кабир.
– Разумно.
Оживает мой мобильник. Увидев, что звонит Анджелика Уайетт, я ощущаю укол страха и порывисто нажимаю на зеленую кнопку. Раньше, чем мне удается произнести традиционное «Излагай», Анджелика говорит:
– С Эмой все в порядке.
Удивительно, насколько хорошо Анджелика меня знает, особенно если учесть, что мы практически не видимся. Да, мне звонит та самая Анджелика Уайетт, кинозвезда.
– Что нового? – спрашиваю я.
– Эма постоянно спрашивает о тебе.
Эма – старшеклассница и моя биологическая дочь.
– Я возила ее к тебе в больницу, – сообщает Анджелика.
Услышанное мне не нравится.
– Тебе не следовало этого делать. – Я сердито смотрю на Кабира, но продолжаю говорить с матерью Эмы. – Как вообще она узнала, что я…
– В то утро у тебя был намечен завтрак с ней.
– Да. Точно.
– Вин, она беспокоилась.
Я молчу. Мне это не нравится.
– Когда она сможет увидеться с тобой?
– Завтра устроит?
– У тебя дома? К обеду?
– Да.
– Я привезу ее.
– Ты тоже заходи, если хочешь.
– Вин, это уже лишнее.
Разумеется, Анджелика права. Мы договариваемся о времени. Я завершаю разговор, продолжая сердито смотреть на Кабира.
– Эма позвонила и спросила, где вы, – поясняет Кабир. – Знаю, вам бы не понравилось, если бы я ей соврал.
Я хмурюсь, поскольку он прав, но мне все равно это не нравится.
– Что ей известно?
– Только то, что вы попали в больницу. Я сказал, что вы быстро поправитесь. Она мне не поверила. Даже хотела остаться в вашей палате.
Сам мне знаю, как на это реагировать. Когда дело касается Эмы, я теряю почву под ногами. Привычная уверенность куда-то девается. Эти новые отношения, если вам угодно их так называть, часто оставляют меня в подвешенном состоянии, лишая точки опоры.
Мысли об Эме перебивает другая мысль.
– Трей Лайонс, – говорю я.
– Что насчет его?
– Сейди говорила, он отправился лечиться домой.
– В западную часть Пенсильвании, – уточняет Кабир. – Там у него что-то вроде ранчо.
– Я хочу, чтобы за ним следили постоянно.
– Понял.
– Два человека. Я в любое время должен знать, где он и что делает. Выясни, чем он занимался в прошлом.
