Ожидая ответа, он нервно подергивал ногой в афганском ботинке, какие здесь носили офицеры. Впрочем, полковник весь был облачен в афганскую офицерскую форму – правда, без знаков различия. Ожидая ответа, он думал: что если Огнева не окажется на месте?
– Алло! – возбужденно-радостно сказал он, когда ровные гудки сменились хрустом и голосом. – Алло! Товарищ генерал-полковник! Полковник Стрижов! Тут у нас нештатная ситуация. – Он на мгновение задержал дыхание, как будто не решаясь произнести. – Поступил приказ сбить борт четыре нуля один!
Главный военный советник Огнев обвел взглядом свой большой и хорошо обставленный кабинет, украшенный, в частности, огромной картой Афганистана на одной стене, а на другой – обзорной картой страны вместе с прилегающими территориями. Обе он знал назубок и сейчас скользил по ним взглядом не для того, чтобы воспользоваться предлагаемой информацией, а просто тупо пытаясь осмыслить услышанное.
– Сбить борт четыре нуля один? – медленно повторил Огнев. – Чей приказ?!
– Амина приказ, – ответил полковник Стрижов.
– Амина приказ!.. – эхом отозвался Огнев. Лицо его стало наливаться кровью. – Вот что, Стрижов… Что хочешь делай, но чтобы… Слышишь?! Нельзя этого допустить!
– Есть, – просто ответил полковник Стрижов. – Слушаюсь, товарищ генерал-полковник!
Он положил трубку и некоторое время сидел, нервно барабаня пальцами и напевая в такт: парам-пам-пам, парам-пам-пам. Потом взглянул на часы, собранно встал и вышел.
Заперев дверь кабинета, полковник Стрижов оглянулся, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь. Никого не было. Однако, сделав пять или шесть пар гулких шагов, он вдруг замер, как замирают дети, играя в шарады, и прислушался.
Нет, и впрямь никого не было.
Полковник спустился в подвал и добрался до щитовой.
Сам он – лично! много раз! – требовал повесить замок на эту дверь! Никакого толку!..
Стрижов вошел, щелкнул выключателем и увидел шесть опломбированных электрических щитов. Комнату наполнял тяжелый гул дизель-электростанции, дрожко доносившийся из-за стены.
Он решительно сорвал пломбу с четвертого шкафа, раскрыл один из щитов и, несколько помедлив напоследок, переключил четыре из шести многопозиционных рубильников.
Скосил взгляд и с удовлетворением увидел, как стрелка вольтметра бодро выпрыгнула за красную черту.
Потом закрыл щитки, а следом и дверцы шкафа. Пломбер у него тоже был. Но полковник, как на грех, на прошлой неделе оставил его дома. И с тех пор все забывал взять.
Стрижов выглянул в коридор, вышел, прикрыл дверь и направился на пункт боевого дежурства, где из-под кожухов приборов уже валил едкий дым.
Предохранителями здесь, как он точно знал, давно не пользовались.
Рабочий кабинет Хафизуллы Амина предназначался именно для работы, поэтому здесь не было ничего лишнего. Большой стол. По сторонам – книжные шкафы. На столе рабочий порядок. Небольшой бюст Ленина. Подарочный чернильный прибор из уральских самоцветов. На стене два портрета – Ленин и Сталин. Единственным предметом роскоши была богато инкрустированная винтовка с оптическим прицелом, подаренная руководством Генштаба. Она стояла в отдельном стеклянном пенале.
В кабинет вошел начальник охраны – Джандад.
Амин оторвался от документа и поднял голову.
– Ну?
Джандад остановился у стола и встал руки по швам.
– Товарищ Амин, – сказал он официально. – Система слежения ПВО вышла из строя.
Амин немо смотрел на него, как будто не понимая смысла сказанного.
– Система слежения ПВО вышла из строя… – повторил он. – И что же? Они не смогут сбить самолет?!
– К сожалению, не смогут, – ответил Джандад.
– Почему именно сейчас?! – закричал Амин, вскакивая и стуча кулаком о стол. – Почему сегодня?!
– Я проясню этот вопрос. Возможно, это случайность…
– Нет, не случайность! – возразил Амин. – Ты можешь быть уверен! Арестуй людей, которые это сделали.
– Мы не знаем, кто это сделал, – сказал Джандад ровно.
– Арестуй офицеров, которые отвечали сегодня за работу станции!
– Слушаюсь, – сказал Джандад.
– Скоты, – пробормотал Амин. – Мы окружены предателями… Три месяца прошу советских посадить туда своих операторов! Они думают, я шучу, когда толкую, что предательство буквально рассеяно в воздухе!..
Он подпер голову рукой и некоторое время смотрел в одну точку. Потом вздохнул и сел прямо. Лицо его снова приняло сосредоточенное выражение.
– Значит, я напрасно не поехал в танковую бригаду, – полувопросительно сказал Амин. – Потому что самолет сбит не будет.
– Так точно, – ответил Джандад. – Он не будет сбит. Следовательно, скорее всего, приземлится.
– Ты не устаешь поражать меня своей рассудительностью, – снова вздохнул Амин. – Так что же?
– Если он приземлится, вы должны его встречать.
– Третий раз обещаю приехать в эту несчастную бригаду – и в третий раз все кувырком! Ладно, едем в аэропорт! По дороге поговорим!..
ИЛ-18 возник из слепящего солнечного сияния, сделал плавный полукруг и зашел на посадку.
