– Да, да! – с чувством согласился Тараки. – Когда мы покинем наконец юдоль земных скорбей, я буду рад, если в раю нас встретят похожие!..
Он поднял руку и щелкнул пальцами.
– Доченька, – ласково сказал он снова подбежавшей девушке. – Знаешь что? Ты такая красавица! Принеси нам, пожалуйста, бутылку коньяку и пару рюмок. Выпьем за твое здоровье!.. Да, и лимон не забудь нарезать!..
Может быть, они все-таки согласились ввести войска? Или, по крайней мере, намекнули, что скоро согласятся? Вряд ли, вряд ли… этого он бы не утаил… слишком большая победа… такие победы не замалчивают…
– Вот умница!.. иди я тебя поцелую!
Генсек обнял ее чуть ниже талии и, когда девушка, стыдливо улыбаясь, наклонилась, смачно чмокнул в щеку.
– Ах, персик ты мой! – вздохнул он. – Нет, не надо… поставь, я сам все сделаю.
Тараки разлил коньяк по рюмкам, поднял свою и, глядя Таруну в глаза, сказал:
– Давай выпьем за удачу, а? Пусть у нас будет удача! Все остальное тогда тоже будет!..
Они чокнулись, Тарун пригубил. Тараки опрокинул рюмку в рот, тут же наполнил снова, выпил и только теперь зажевал долькой лимона.
– Ах, дорогой Сайед! – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – Как трудно быть у власти! Как много ошибок приходится совершать!..
– Перестаньте, Нур Мухаммед, что вы говорите! – возразил Тарун. – Какие ошибки? Если они и случаются, то по вполне понятным причинам. Ведь вы ведете корабль страны в штормовом море революции!
– Да, да, – согласился Тараки. – Вот именно. Вот именно. И у меня так мало помощников!.. Я надеюсь на тебя, дорогой Сайед. Очень надеюсь…
– Постараюсь оправдать ваши надежды…
– Почему ты не пьешь? – спросил Тараки.
– Я не так устал, как вы, учитель, – с извиняющейся улыбкой ответил Тарун. – Эти дни я только расхаживал рядом с вами, как на прогулке, а весь груз решений и ответственности ложился на ваши плечи!.. Какие важные переговоры вы провели в Гаване! Какие в Москве!.. Конечно, сейчас вам следует немного выпить, чтобы расслабиться…
– Да, – вздохнул Тараки. – Это верно.
Он неторопливо наполнил рюмку.
– А главные из моих помощников, они… – Тараки неподвижно смотрел в пространство. – Ну ладно, не будем об этом.
Опрокинул рюмку в рот, пожевал лимон. Сморщился.
– Главный ваш помощник – это, конечно же, Амин, – осторожно сказал Тарун. – Рядом с ним другие кажутся неопытными детьми.
Тараки хмыкнул и с интересом посмотрел на адъютанта.
– Ты считаешь? А тебе не кажется, что его становится все больше и больше? Его становится слишком много! Не замечал?
– Товарищ Амин просто работает, – сказал Тарун, пожав плечами. – Если бы он ничего не делал, его было бы слишком мало. И он был бы никому не нужен…
– Не знаю… У меня такое чувство, что скоро он займет все.
– В каком смысле? – удивился Тарун.
– В прямом. Все посты… все дворцы и резиденции… все! все!
Тарун молчал.
– Да, но ведь товарищ Амин… – начал он неуверенно.
– Хватит! – неожиданно крикнул Тараки, ударив по столу кулаком. – Товарищ! Тоже мне – товарищ! Такой товарищ опаснее врага! Ты знаешь, что он готовит на меня покушение?
– Вы шутите!
Тараки криво усмехнулся, глядя ему в глаза. Потом вздохнул.
– Конечно, шучу. Ты же знаешь – я большой шутник!.. Но то, что он хочет сжить меня со свету, – чистая правда. Я начинаю его бояться. Честное слово, я хотел бы видеть его меньше…
Он потянулся к бутылке, налил коньяк в рюмку. Поднял ее, посмотрел на свет.
– Но, ты знаешь…
– Что?
Тараки неспешно выпил. Морщась, сунул в рот дольку лимона, прожевал.
Вдруг пьяненько засмеялся и погрозил адъютанту пальцем.
– Знаешь, боюсь, мы его уже вообще никогда не увидим!..
Снова рассмеялся, глядя в изумленно-испуганное лицо Таруна, залихватски махнул рукой и отвернулся к окну.
Внизу лежали горы.
Пункт боевого дежурства ПВО Кабула работал в обычном режиме. Операторы сидели за пультами. Зеленовато светились экраны локаторов, без конца рисуя свои раз и навсегда отмеренные круги. В дальнем углу комнаты два офицера, стоя за большим столом со схемой расположения, возбужденно переговаривались по-афгански.
Полковник Стрижов плохо знал язык.
Обычно если случалось что-нибудь такое, что требовало столь возбужденных обсуждений, к нему обращались за советом и помощью. Однако сейчас офицеры решили обойтись без его участия. Бросив еще две или три резких фразы, старший из них быстро вышел из комнаты. Второй подошел к одному из операторов и что-то отрывисто приказал.
Да, полковник Стрижов плохо знал язык, но главное он все-таки понял. Поэтому через минуту поднялся со стула, сделал несколько движений, чтобы размяться, и, безмятежно насвистывая, тоже покинул пункт боевого дежурства.
Он прошел коридором, успев увидеть в окне мерное вращение локаторной антенны на фоне гор и холмов и нацеленные в небо жала зенитных ракет, свернул и, остановившись у двери своего кабинета, сунул ключ в замок.
Захлопнув за собой дверь, полковник Стрижов оказался в маленькой комнате с письменным столом, несколькими стульями и сейфом. Тут же сел за стол и, не теряя ни секунды, набрал номер.
