«Что это? Признание моего высокого уровня подготовки или обычная аппаратная ошибка, при которой все сотрудники действуют строго по инструкции?» Размышления на подобные темы помогли мне немного скоротать время, пока сидел в допросной. А допросная была выполнена в лучшем стиле американских боевиков.
Металлический стол с наручниками, неудобный стул, огромное зеркало во всю стену. Хорошо еще, хоть свет в глаза не бил. Постаравшись сесть как можно более удобно, я посмотрел на троицу бойцов спецназа, вставших перед выходом полукольцом.
– Мужики, – обратился я к ним, – а вам со мной разговаривать вообще можно?
И пусть ответом мне было молчание, я продолжил:
– Я, если честно, ночь не спал и не помню, когда ел… Вчера, наверное… Мне бы кофе.
– Сейчас придут опера, – неожиданно сказал один из них. – Об этом можно поговорить с ними. У нас другие задачи.
– Хорошо, спасибо, – сказал я и стал ждать, пока придут опера.
А они пришли минут через пять и как раз с вкуснятиной: несколько стаканчиков кофе и десяток бутербродов.
– Добрый день, Арсений Викторович, – поздоровался один из них. – Я майор Иванов и мой коллега майор Иванов. Мы, как и вы, ночь на ногах провели и ничего не ели. Перекусим вместе? Не против?
– Наручники снимете? – спросил я, поднимая пристегнутые руки.
– Снимем, – ответил второй Иванов. В дальнейшем я их так и называл, потому что были они похожи друг на друга и конституцией тела тоже совпадали. Понятно было, что фамилии липовые, а имен они не назвали.
– Тогда не откажусь, – улыбнулся я мужчинам.
Ну а и вправду, чего мне опасаться. Да мне уже было немного все равно. Даже если вдруг меня назовут предателем Родины и будут допрашивать чуть ли не десяток дней, мне будет все равно.
Машу я спас; судя по всему, с Ао тоже все в порядке. Задача минимум выполнена, и именно я ее выполнил, теперь можно расслабиться.
– Итак, – сказал первый Иванов, когда мы допили кофе, отставили пустые стаканчики в сторону и доели последние бутерброды. – Арсений Викторович, мы тут для того, чтобы услышать и запротоколировать все события, которые произошли с вами с того момента, как вы узнали, что Мария Николаевна похищена.
Мой рассказ был долгим: оказывается, событий произошло много, хотя кое о чем мне пришлось умолчать. Например, у меня было стойкое ощущение, что про мать и про предательство Тимофея им не стоит знать, да и сам ритуал поиска не вызывал у опытных оперативников уверенности в том, что я говорю правду, они хотели подробностей, но я им их не рассказал.
– И все же, – после некоторого перерыва сказал один из Ивановых, – как так получилось, что из трех домов к тому, который необходим, вы прибыли в одиночку?
– Все дело в том, что по результатам разведки полковник Говоров обратил внимание на то, что дома с красной крышей в секторе поиска имеют машины, похожие на те, что были в ориентировках… Именно поэтому он и сделал вывод, что Маша у Дорониных. Думаю, что не стоит судить его за то, что он принял такое решение, оно было принято на основании фактов.
– А как же ваш внутренний компас? – уточнил второй.
– К моменту подъезда к населенному пункту Колодищи он перестал работать, – ответил я. – Причину назвать не могу, в этом не разбираюсь от слова совсем. Вообще считаю, что в этом плане мне удивительно повезло. Хотя, судя по тому, что я видел, Мария Николаевна справилась бы сама.
– А вы сами в каких отношениях были с Богряниным? – спросил меня первый Иванов, что-то помечая в блокноте.
– Абсолютно никаких, – ответил я. – После того как его отец подписал капитуляцию, мы один раз виделись на приеме в администрации. Больше по этому поводу добавить нечего.
– А какие между вами лично были отношения? – спросил второй; они задавали вопросы по очереди, словно заведенные.
– Скорее враждебные. У него обида на меня за поражение в войне, я же его просто не любил еще со времен лицея, – поморщился я.
– Бытует мнение, что вы специально сговорились с ним… И он для вас выкрал Марию Николаевну, которую вы впоследствии спасли, чтобы получить ее расположение! – как ни в чем не бывало сказал первый и пристально посмотрел на меня.
– Бред, – спокойно сказал я, мгновенно закаменев лицом; сначала у меня учащенно забилось сердце и поднялась злость от переживания и недосыпа, что чуть не сыграло со мной плохую шутку, но я напомнил себе, что являюсь главой рода, и ответил как можно более нейтрально, продолжая беседу в спокойном тоне: – Я как минимум не знал о том, что к Марии Николаевне нужно иметь особый подход и добиваться ее расположения, это во-первых. Во-вторых, так уж получилось, что из-за всей этой катавасии я до сих пор не знаю, где она живет. В-третьих, все мои люди, которые могли бы выполнить подобные операции, известны, и вы бы давно указали мне пальцем на них и потребовали объяснений, если бы у них не было алиби. В-четвертых, чтобы выдвигать версии, нужны хоть какие-то факты, а не домыслы. И в-пятых, у меня нет мотива. В наших отношениях все было многообещающе и до похищения.
