– А что же вы скажете про людей Советниковых, которых обнаружила служба безопасности Марии Николаевны? Что скажете про тех похитителей, с которыми успели переговорить? – спросил второй Иванов.
– Ничего нового я не узнал, кроме того, что приказы им отдавал кто-то из Советниковых, но это вполне могла быть дезинформация, – ответил я. – Именно поэтому по поводу людей нужно общаться с моим отцом. Это не только не в моей компетенции, я даже случайно ничего не знаю по данной информации и по людям клана.
– Но почему вы все же побежали в сторону особняка Богрянина? – был очередной вопрос.
– Просто интуиция, – пожал я плечами. – Я только подбежав, понял, что это
– То есть это цепь случайных событий? – уточнил первый.
– Что-то было случайно, что-то мы с трудом, но сделали! – ответил я, слегка улыбаясь.
– И все же как так получилось, что из трех домов вы выбрали именно дом Богрянина? – задал вопрос второй.
Они издевались таким образом надо мной несколько часов, повторяли вопросы раз за разом и немного смещали акценты. И на следующий день тоже, и сейчас, когда меня уже выпустили, опять зашли, чтобы пообщаться и в очередной раз запротоколировать мои объяснения.
Благо в этот раз они не усердствовали, провели опрос, в котором отразили все то, что слышали до этого, и ушли.
А я с удовольствием откинулся в кресле, мне за долгое время впервые предстоял отдых. Так как что нужно было делать, я пока не знал. Война не то что остановилась, она просто стала позиционной.
Доронины были все еще сильны для того, чтобы нанести нам урон в живой силе. А мы хоть и побеждали по всем фронтам, остановили наступление. Отец даже встречался с Дорониным на нейтральной стороне для обсуждения мирного соглашения.
Никто не хотел терять своих людей просто так. Да и траты на войну уже увеличились в разы. К тому же резонанс дало то, что княжеские дружинники атаковали две усадьбы, принадлежащие клану Дорониных, и одну даже захватили, а перед этим представители князя были у Советниковых.
В высшем обществе сформировалось мнение, согласно которому князя посчитали чем-то обязанным Советниковым, что те решили атаковать несколько целей. В противовес этому говорилось, что в один момент нападение прекратилось и дружина уехала.
Мне же настойчиво порекомендовали недельку ни во что не ввязываться и не выходить из своего офиса, пока волна не уляжется.
Ао была жива и уже уверенно шла на поправку. Все мои люди были на местах. Единственный вопрос был с Машей, мне не удалось с ней даже поговорить и никакую эсэмэску отправить, но у меня был человек, которого я ждал и который должен был мне хоть что-то по этому поводу передать.
– Ну, привет! – неожиданно дверь открылась, и на пороге появился Говоров собственной персоной.
Я и без Ивановых знал, что он скоро приедет ко мне. Дима ждал его перед администрацией и, дождавшись, отписал, что пригласил ко мне. Все это время полковника самого драли, не вынимая, за то, что и подопечную прошляпил, и спас не он.
– Привет! – протянул я ему руку, но мужчина притянул меня к себе и по-родственному обнял:
– Спасибо! Я твой должник! Ты не только Машу спас, но и мою репутацию.
– Да ладно! Ладно! – отстранился я от него.
Мужчина и впрямь первым делом, как освободился, приехал ко мне, от него тянуло потом и усталостью. Был он небрит и помят. Не спрашивая его мнения, я нажал на кнопку коммуникатора и сказал:
– Еду и кофе повторить!
– Иду! – услышал я голос Димы вместо голоса секретаря, и вправду, через некоторое время открылась дверь, и внутрь зашел Дима, неся какие-то бутерброды, канапе и булочки на подносе, а следом зашла моя помощница с таким же подносом, на котором стояли чашки, заварник и чайник с горячей водой.
– Подкрепись, – сказал я Говорову.
– Спасибо! – обрадовался мужчина. – Мне на нарах вообще еда в глотку не лезла, только чай пил, и все.
– Что, так плохо кормили? – удивился я, догадываясь, где все это время был полковник, и это явно не какой-то СИЗО, а вполне комфортабельные апартаменты под Комитетом княжеской безопасности, и это не преступник-рецидивист, а человек, который верой и правдой служил в княжестве не на самой маленькой должности. По идее, не должны были к нему так плохо относиться.
– Да приносили нормальную еду, только после допросов есть вообще ничего не хотелось… – он замолчал и, как обиженный ребенок, сказал: – Мне же шили, что я был в сговоре с преступниками и сделал все, чтобы девушку не найти или по крайней мере опоздать.
– Не бери в голову, – сказал я полковнику ободряюще.
Если бы сам не видел, как он переживал за Машу, то не пожалел бы его, а так… Он делал свое дело как умел, на максимуме, ему просто не повезло, поэтому я продолжил:
– Мне шили то же самое… Только я глава рода… Да еще и Машу спас… Поэтому меня отпустили…
– Ха… – улыбнулся полковник. – Дело не только в этом, Машка там всех на уши поставила. Мне передали, что ее закрыли, но она все равно все сообразила лучше всех. Сразу начала командовать, чтобы тебя освободили.
