Он только Павлу позвонил и сказал, что ему поступило какое-то анонимное сообщение о том, кто все-таки был предателем в клане и по чьей вине погиб его отец… И все, он буквально в тот же момент покинул территорию особняка. К сожалению, даже экстренное расследование по горячим следам не дало результатов.
Только после этого мне стало понятно, про какого деда говорил Эдгар, и я хоть и порадовался, что это лишь ошибка исполнителя, но поставил себе галочку о доподготовке по русскому языку моих новых людей.
Единственное, о чем могли с уверенностью заявить эксперты, так это то, что произошедшее не было инсценировкой. Погибший со стопроцентной вероятностью являлся Виктором Советниковым. Для меня это было не единственной странностью, которая произошла. Несколько фортелей выкинули и на собрании клана. Причем я явно чувствовал подвох.
Петриченко и его компания совершенно неожиданно для меня примкнули к Павлу. И вместо того, чтобы тянуть одеяло на себя, стали всячески его поддерживать. Причем, что для меня странно, они же и предложили именно его кандидатуру на пост главы клана. Не было никакой попытки уйти от руки молодого Советникова, именно того шага, которого Павел так опасался в тот раз.
Я очень сильно пожалел, что меня не было в этот момент в зале совещаний. У них наверняка светился целый спектр эмоций, которые мне нужно было знать. Причем это мнение поддержали не только они, нейтралы, которые обычно ждали, когда же кто-то возьмет верх в противостоянии, также приняли сторону Павла. Члены моего альянса также быстро смекнули, что происходит что-то очень странное, и что им обязательно необходимо признать нового главу клана.
Только было все не так просто и прозрачно, как это пытались показать… Все из них потом звонили мне и спрашивали совета, а также выражали свое недовольство. Пока приняли решение не вносить смуту в правление Павла. Никто не знает, что и как произошло и какие улики будут найдены…
Вторым странным моментом лично для меня стало то, что на совещании присутствовал Тимофей, и был он по правую руку от Павла. Как сообщил мне Дима, окружающим скормили байку о том, что средний из Советниковых болел. Только Дима знал реальную ситуацию дел, и именно он внимательно всматривался в Тимофея, пытаясь разглядеть в нем фальшь. К сожалению, тот и впрямь выглядел болезненно, но Диму это не смутило, он, как и я, считал, что все не просто так, и чувствовал буквально подкоркой гнилостный запах от этой ситуации.
Причем, что немаловажно, это все произошло в мое отсутствие. Не думаю, что это было решающим, но в какой-то момент совещания Дима явно уловил, что обсуждается некий невидимый противник, который и убил отца.
Что чувствовал я? Много чего… Целый спектр эмоций, причем непростых и довольно противоречивых. Как минимум я был очень рассержен на Павла, он вполне мог бы меня предупредить или просто поставить в известность… Да хотя бы просто назначить того, кто обрисовал бы мне сложившуюся обстановку. А так мне и моим людям, словно врагам каким-то, пришлось чуть ли не диверсионно-разведывательную работу проводить.
С другой стороны, я чувствовал, что это все неспроста. Петриченко, который не стал отстаивать свои интересы, про которые так много говорил. Тимофей, который появился рядом, как будто никуда и не пропадал. И самое главное, Павел, который, по словам Димы, вел себя совершенно нормально и не рефлексировал по поводу своих старых обид.
Поэтому я не сильно переживал из-за отца как такового. Все же близки мы не были. А то, что было в прошлом, я не помнил, даже после того, как мать открыла мне память. Да, я сожалел о том, что его больше нет с нами, но еще больше меня злила его смерть. Что бы я про него ни думал, рядом с ним я был все же под защитой. Прикрытый со всех сторон, в первую очередь от не самых умных родственников и союзников. Теперь этого нет.
Всю ночь и утро я просидел на телефоне, пытаясь решить множество вопросов, направленных на остановку превентивного удара. Это было очень важно. Особенно с учетом того, что Ло выполнил поставленную перед ним задачу, и проверка человека, который следил за нашей территорией и пытался найти информацию, завершилась. Этот человек оказался тем самым связным, на которого вышла мать и которого мне нужно было как-то расколоть.
Теперь становилось понятно, что все странное и непонятное, что со мной происходило в последнее время, и крот в клане Советниковых – это все звенья одной цепи. И чтобы разобраться в этом до конца, мне придется лично сказать матери, что нужна ее помощь. И воспользоваться ей необходимо сразу после возвращения. Иначе по мне нанесут неожиданный удар, который я не смогу отразить.
