– Очень интересно, – сказал он и продолжил, будто выплюнул: – А как же вас отпустили сюда ваши родные? Например, отец с братом?
– А при чем тут мои родственники? – спросил я максимально равнодушным тоном. – Похоже, вы не расслышали Марию Николаевну. Она сказала, что я глава рода. Отец и брат возглавляют другой род Советниковых. Два рода Советниковых входят в клан Советниковых. Я, конечно же, подчиняюсь главе клана, но дела сердечные не входят в его компетенцию, особенно это касается моего брата. Они могут мне кого-нибудь порекомендовать, например даму, с которой бы я хотел связать свою жизнь, но не более того. К тому же мне кажется, что я ее нашел в лице вашей сестры.
– А как же приданое? – ядовито спросил меня Семен.
– Скажите, мы можем говорить откровенно на эти темы при всех? – спросил я.
– Здесь только родственники и близкие друзья, – немного подумав, ответил Семен, все же посмотрев по сторонам, и этим мне понравился. Он, конечно, источал в отношении меня злость, но умел держать себя в руках, только чуть-чуть показывая свое истинное отношение ко мне. К тому же что-то в его голове не сходилось, что-то произошло, из-за чего отношение ко мне изначально было негативным, и он это заметил. – Отвечайте!
– Как вам будет угодно, – в едва заметном поклоне склонил я голову. – Дело в том, что, когда мы с Марией Николаевной познакомились, я думал, что она не благородных кровей. Вообще, я думал, что она из обычной семьи… – Я замер на секунду и увидел легкий кивок Семена: мол, продолжай. – И уже тогда у меня не было никаких других мыслей насчет возможного мезальянса. Мне было все равно… Я готов был на это пойти, и ничье отношение к этому меня не волновало.
– А как же деньги?! – воскликнул Чебиков пьяным голосом.
– Николай Артемович, какие деньги? О чем вы? – посмотрел я на него укоризненным взглядом. – У меня несколько предприятий. Княжеский контракт на утепление и покраску домов в столице. У меня столько акций «Роснефти», что я стал входить в совет директоров… Да… Поэтому, Семен Николаевич, для меня было очень неожиданно, когда князь Минский, Григорий Александрович, раскрыл мне тайну о происхождении Марии Николаевны.
– Прям князь?! – возмутился еще раз Чебиков. – Да он врет!
– Николай Артемович, – холодным тоном сказал я. – Вы пьяны! Не лезьте не в свое дело!
– Что? Да я тебя! – начал было Чебиков, но его перебил Семен:
– Николя! Я! С ним! Разговариваю!
– Извини, – как будто бы смутился Чебиков и заткнулся. Похоже, Семен не так и прост, раз одним предложением может заткнуть пьяную свиту.
– То есть разговора о приданом никакого не было? – все еще злясь от непонимания, спросил Семен.
– Признаюсь, – приложил я руку к сердцу. – Я вообще не понимаю, о каком приданом идет речь. Может, вы мне расскажете?
– Нет, разговаривай со своим братом! – недовольно сказал Семен. – Или вы не общаетесь?
– С каким братом? – спросил я, проигнорировав некультурное обращение к себе. – У меня их два…
– С Павлом, – ответил он. – Или, скажешь, он тебя подставил?
– Вы уж простите меня, скажу откровенно, – ответил я, раздражаясь на свою «родню». – Но я с этим братом откровенно на ножах… Я младше, но стал таким же наследником, как и он, и претендую на главенство в клане.
– О как! – всплеснул руками Семен. – Всегда знал, что кланы – это пауки в банке. Даже два брата крутят интриги один против другого! Это вообще нормально? Гадюшник! Другим словом не назовешь.
– Согласен, – сказал я, уже успокаиваясь; с братом разберусь, как приеду, нечего о нем сейчас думать. – Вы даже не представляете, как там все на самом деле… Это даже не пауки, это звери. Дикие звери, которые обязательно вопьются тебе в горло; если ты покажешь слабость или же если ты вдруг станешь сильным, найдется тот, кто объединит слабых против тебя, чтобы в результате они стали еще более слабыми, ты стал слабым, а он возвысился.
Кажется, меня хотели обидеть, но я ответил совершенно неожиданно и, наоборот, удивил.
– И ты хочешь, чтобы я отдал свою любимую сестру в этот гадюшник? – спросил Семен.
– Я не прошу ее отдавать в гадюшник. Я приехал, чтобы увидеть ее и заявить, что имею на нее виды, – спокойно ответил я, аккуратно подбирая слова. Это была одна фразочка из этикета прошлого, когда молодой и не очень человек хотел застолбить за собой девушку. Кажется, это называлось акт о доверии, так поступали люди, которые по определенным причинам не могли сделать предложение. И это был хороший ход.
Все же просить благословения – вот так, в пучине ссоры и непонимания – было неправильно. В очередной раз понимаю, что этикет и традиции при их изучении существенно облегчают жизнь в сложных ситуациях.
– Очень странно слышать от тебя все это, – сказал Семен. – Твой брат говорил другие… очень обидные вещи… Особенно обидные для будущего князя.
– Нужно было просто убить идиота, – спокойно сказал я. – Я бы его оплакивать не стал, только порадовался бы, очень уж он мне много неприятностей доставляет.
– Вот сам и избавляйся от него, – заявил довольно ухмыльнувшийся Семен.
