В течение первых двух месяцев он не трогал Уэнди. Но это не диктовалось ни его рыцарством, ни высоким уважением к девушке. Подобные мотивы были чужды Тони Кэмпбеллу. Он искренне, почти с религиозной убежденностью считал, что чувственное наслаждение существует само по себе, вне связи с душевными переживаниями или принципами нравственности. Он знал, что лишь очень немногие молодые люди его круга имеют хоть какой-то опыт, и прекрасно понимал, что они были бы ошеломлены, а все родители — испуганы и возмущены, если бы вдруг узнали об его образе жизни. Но он не придавал значения общепринятым нормам и обычаям. То, что думали и делали другие — или не думали и не делали, — для него имело лишь умозрительный интерес. Тони Кэмпбелл знал, что хочется и нравится делать ему. У него не было желания причинять кому-либо вред — будь то мужчина или женщина. Но и дальше ему всегда хотелось любить непременно четырех женщин, и всегда находились женщины, жаждавшие, чтобы их соблазнили; Тони настолько устраивал этот обмен услугами, что он не утруждал себя мыслью о нравственности и не связывал интимную сторону своей жизни с остальными деятельными и созидательными ее сторонами, которым он, бесспорно, отдавал большую часть своего времени и энергии. Вот почему, примеряясь к Уэнди Баррет, он не испытывал никаких угрызений совести. Его только огорчало сознание, что он делает ошибочный выбор. И если он не посягал на Уэнди Баррет в первые же дни их знакомства, то лишь потому, что, имея достаточный опыт в подобных делах, терпеливо ждал благоприятного момента. И этот момент настал, когда однажды, поздно вечером, за неделю до окончания его каникул, они гуляли в лесу. Уэнди с удивлением спрашивала себя, почему красавец Тони Кэмпбелл в отличие от многих других всегда так сдержан. Тут Тони вдруг жадно притянул ее к себе, начал целовать с умением, почерпнутым от многих искушенных девушек, и опустился вместе с ней на мягкую землю. Все кончилось прежде, чем Уэнди поняла, что произошло.
Уэнди не плакала и казалась совсем спокойной. На обратном пути она сказала задумчиво:
— Наверно, когда-нибудь я захочу стать твоей женой, Тони.
Они шли, взявшись за руки. Тони ответил:
— К этой мысли нельзя привыкнуть сразу. Но если я решу жениться, то, наверно, женюсь на тебе. — Помолчав, он добавил — По-моему, ты мне очень нравишься. Это ведь не последний раз?
Она остановилась и, вглядываясь в его лицо, едва различимое в слабом свете звезд, сказала:
— Не знаю. Не уверена.
Он улыбнулся — она поняла это по блеску его зубов — и, взяв ее за обе руки, поцеловал в щеку.
— Мне было приятно лежать, прижавшись к тебе.
Уэнди отвернулась, и они пошли дальше. Потом она снова остановилась.
— А мне не было приятно. Просто шок, и весьма болезненный.
— Ну а чувства? Эмоции?
— Нет, никаких эмоций у меня не возникло. Раньше я часто старалась угадать, как это будет. И ждала чего-то ошеломительного. И вот случилось — и ничего.
Тони растерялся.
— Прости, — сказал он.
Уэнди улыбнулась.
— Не огорчайся так. Я просто не помню, как это было, что я чувствовала. Может быть, потом будет по-другому.
— Когда?
— Когда-нибудь, когда я все обдумаю.
Тони был обескуражен деловым спокойствием Уэнди. Он встречал немало девушек, которые экспериментировали ради эксперимента, но Уэнди была первой, кому удалось взять над ним верх — она заинтересовала его уже не просто как приятная самка. Уэнди Баррет мучила и интриговала Тони Кэмпбелла.
До его отъезда в Йельский университет Уэнди отдалась ему только раз, и опять он почувствовал недовольство собой, еще больше утвердившись во мнении, что делает неправильный выбор. И в то же время возблагодарил судьбу за то, что она послала ему удивительную дочь мичиганского банкира, в чьих пылких объятиях он забывал обо всем.
Кроме нее были еще две девушки из Нью-Хейвена и двадцатишестилетняя манекенщица из Нью-Йорка, которые помогали ему коротать время, пока он учился в Йеле.
█
Вторую мировую войну Тони Кэмпбелл начал вторым пилотом и, прослужив три года в, дивизии военно-воздушных сил, дослужился до полковника, чему способствовали большие потери среди старших чинов.
Фронтовая жизнь нравилась Тони. Он даже немножко жалел, когда война кончилась. Впрочем, ему нравилась и мирная жизнь Чикагский бульвар, Лонг-Лейк, Йель, небо над Германией, женщины, война ли, мир ли — ему нравилось все это. В 1945 году он поступил на службу в корпорацию, и вице-президент по сбыту сразу же предоставил ему довольно высокий пост. Тони было только двадцать шесть лет, но он, во-первых, был полковником, а во-вторых, был владельцем пакета акций „Нейшнл моторс“. Роджер Кэмпбелл умер через две недели после возвращения сына из армии. Тони и его мать оказались единственными наследниками человека, обладавшего вторым по величине пакетом акций — большим, чем у самого Эйвери Уинстона, и уступавшим только старику Дэнкуорту, который в 1912 году, когда образовалась „Нейшнл моторс“, объединил свои вагоностроительные заводы с этой корпорацией.
