Любопытно, что дадут переговоры с Оттером. Вчера по телефону он говорил о векселях как о деле в принципе решенном, осталось только уточнить суммы и сроки действия документов. Видимо, банк известил его, что готов немедля учесть эти векселя. Потому он и держался еще любезнее, чем обыкновенно, прямо-таки сердечно, и голос звучал с подкупающим дружелюбием, приятный голос, который неизменно внушал собеседнику мысль, будто обладатель его — этакий вальяжный здоровяк, хотя на самом деле Оттер тщедушен, сухощав и едва дотягивает до среднего роста. По всей видимости, он заинтересован в расширении деловых контактов, так как полушутя обронил: «Не мешало бы как-нибудь устроить маленькую «мозговую атаку», прикинуть, чем мы можем быть друг другу полезны».
Они условились встретиться в семнадцать ноль-ноль. Показ мод продлится еще не меньше часа. Потом Катрин собиралась взглянуть на шубы, выставленные в одном из соседних залов, и прогуляться по берегу озера. Значит, на разговор с Оттером у него есть два часа. Затем они, вероятно, поужинают. Фогтман пока не решил, ему ли пригласить Оттера или же правильней сделать наоборот. Впрочем, все решится само собой.
— Господин Оттер из Кёнигштайна уже прибыл? — спросил он у администратора.
Тот бросил взгляд на доску с ключами.
— Господин Оттер у себя. Вас соединить?
— Да, пожалуйста.
Администратор набрал номер и, дожидаясь ответа, продолжал листать список, лежащий перед ним на столе. Рядом с Фогтманом стояла весьма немолодая блондинка в грубошерстном костюме. Чуть поодаль к стойке подошел мужчина и попросил ключ. Что-то в нем показалось Фоггману знакомым. Может быть, голос? Администратор наконец протянул ему телефонную трубку. Низкий, обволакивающий голос Оттера приветливо поздоровался.
— Поднимайтесь ко мне в номер, здесь и потолкуем, — предложил Оттер.
Фогтман прибавил шагу, чтобы успеть к лифту вместе с тем, другим мужчиной, и, следуя за ним, не мог отделаться от смутного ощущения, что знает этого человека и обязательно должен вспомнить его имя. Может, это один из их поставщиков? Не узнаешь — стыда не оберешься. Но другие лифты заняты. Мужчина пропустил его вперед, поднес руку к панели с кнопками этажей.
— Вам который?
— Четвертый.
Лифт тронулся, и они, стоя лицом к лицу, разом узнали друг друга. «Незнакомец» был Хорст Райхенбах.
Когда он немногом позже вошел в номер, на лице у него, видимо, блуждала улыбка, потому что Оттер спросил:
— Что, приятное известие получили? Вы так оживлены.
— Только что столкнулся в лифте со старым университетским приятелем.
— Надо же, забавно. И давно вы с ним не виделись?
— Да без малого двадцать лет. Он даже был шафером на моей свадьбе.
— Ну и ну, прямо перст судьбы.
— Н-да, не без того. Он вывел меня на нынешнюю мою стезю.
Оттер снизу вверх посмотрел на него. И чуть заметно улыбнулся.
— Что ж, тогда смею надеяться, что и для нас это будет добрым предзнаменованием.
Жестом он предложил Фогтману кресло, оба сели. Номер был расположен в двух уровнях, этакая небольшая двухэтажная квартира в зелено-коричневых тонах. Деревянная внутренняя лесенка ведет в спальню и ванную. Из гостиной можно попасть на балкон-лоджию, откуда видна свинцово-серая полоска озера. Вообще-то и они с Катрин тоже просили такой номер, но свободных уже не было. Вероятно, постоянные клиенты вроде Оттера пользовались особыми преимуществами.
— Заказать для вас что-нибудь? — спросил Оттер. — Кофе, может ьыть, или чая?
— Кофе, пожалуйста.
По телефону Оттер заказал два кофейничка, потом с блокнотом и карандашом вернулся к столику.
— Вдруг понадобится что-нибудь записать, — пояснил он.
В его манере говорить и двигаться была какая-то успокоительная изысканность. Казалось, у этого человека полным-полно времени и опрометчивых поступков он не совершает.
— Надеюсь, у вас потом найдется время, — сказал Оттер, — я хотел бы пригласить вас и вашу даму поужинать со мной.
— Откуда вам известно что я не один? — удивился Фогтман.
— Все очень просто. Я поинтересовался, приехали ли вы, и в ответ услыхал: господа на показе мод. Вот я и заглянул туда, разыскивая вас.
— И что же? Мы ведь были там.
— Да я решил не мешать, мы так и так должны были скоро встретиться. — Он улыбнулся. — Я застенчив. Иногда.
— Трудно поверить, господин Оттер.
— Но это правда. Я, знаете ли, из тех, кому бы только заниматься собственными причудами и фантазиями. Если б дела не сводили меня все время с людьми, я бы давно стал анахоретом. Ведь гостиничная жизнь — штука сложная. Слишком подолгу остаешься наедине с собой. Впрочем, я каждый вечер звоню жене.
Оттер смотрел прямо перед собой. Глаза его потемнели, полные не то жалости к собственной персоне, не то безотчетной, подспудной меланхолии, которая лишь порою на миг прорывалась в таких вот мрачных раздумьях. Но когда он поднял голову, на губах уже вновь играла улыбка.
— В общем, если у вас нет на примете чего-нибудь получше, буду рад. Можем пригласить и вашего университетского коллегу.
— Нет-нет, благодарю, не надо. Мы с ним успеем повидаться попозже, в баре например. Или завтра утром.
