Ночь была пасмурная, по небу одна за другой тянулись плотные тучи, из которых беспрерывно сеялся дождь, лишь изредка сплошная завеса облаков разрывалась и в вышине проглядывала россыпь звездных огоньков. Чуть выше верхнего облачного слоя летел самолет с красными сигнальными огнями на крыльях и хвостовом оперении Он то исчезал в наплывающих громадах туч, то появлялся вновь, и каждый раз над ним и за стеклами пилотской кабины была черная бесконечность неба в огненных брызгах Млечного Пути.
Кристоф все читал, читал. Изредка поднимал голову, щурился, тер глаза и опять склонялся над книгой. Эту книгу о Черных Дырах Вселенной он взял в городской библиотеке после обеда, но открыл только перед сном, хотел немного полистать. И лишь спустя несколько часов до него дошло, что он читает. Книга широко распахнула его разум и врывалась туда новыми и новыми образами, и убежать от этого было невозможно.
Все исчезнет, думал он, все поглотит тьма. Он словно видел фильм, где время текло вспять. И все движение материи тоже повернуло вспять — из невообразимой дали плыли навстречу друг другу звездные облака, спрессовываясь воедино, в зародыш вещества. Было это пятнадцать миллиардов лет назад. А теперь фильм снова шел как обычно. Зародыш взорвался, возникла Вселенная. Облака космического газа медленно сгустились в гигантские звезды, которые по мере сжатия разогрелись и начали светиться. Вокруг них, в плену их мощного тяготения, закружились более мелкие, безжизненные небесные тела — планеты. Некоторые звезды в пятьдесят — сто раз превосходили массой наше Солнце, и вот эти сверхсолнца в мощной вспышке энергии разбухали, многократно увеличиваясь в объеме, и превращались в красные гиганты, а затем, обессилев, съеживались, опадали. Сила гравитации брала верх над истощенной ядерной энергией, и материя спрессовывалась все плотнее — до такой невообразимой плотности, что даже свет не мог от нее оторваться. В итоге этого процесса возникала Черная Дыра, могила космического вещества, которая засасывала в свой мрак и уничтожала все, что попадало в поле ее тяготения. Порой астрономы с помощью радиотелескопов ловят пришедшее из глубин Вселенной таинственное рентгеновское излучение. Быть может, это предсмертный вопль гибнущей материи, пожираемой Черной Дырою, сигнал, что в мироздании неумолимо вершится беспрерывная работа смерти. Ведь чем больше вещества поглощают Черные Дыры, тем мощнее становится их сила их притяжения. А поскольку из любой умирающей звезды может возникнуть новая Черная Дыра, невольно напрашивается вывод, что все звездные скопления и галактики уже давно нашпигованы такими незримыми гробницами, пожирающими все больше и больше звездной материи. В конце концов от них, наверное, ничто не убережется, рано или поздно все и вся устремится во мрак абсолютного коллапса.
У Кристофа мороз по коже пробежал от этой мысли. Но чем лучше другая идея о том, что Вселенная извечно и неудержимо расширяется, все сильнее рассеиваясь в пространстве. Может, лучше уж принять гипотезу автора книги, который полагает, что задача Черных Дыр — повернуть процесс бесконечной дисперсии вспять, сконденсировать разбегающуюся материю и вновь спрессовать из нее космический зародыш.
Вдруг это и есть конец — вечный покой и тьма абсолютного сжатия. Но ведь может быть и так: в недрах зародыша под давлением чудовищной массы вновь вспыхнет космический огонь и спрессованная материя, разлетевшись от взрыва, создаст новую Вселенную. В таком случае все — просто-напросто пульсация. Через каждые восемьдесят миллиардов лет — новое начало всего, в том числе и начало жизни. Возможно, где-то в неизмеримых далях новых солнечных систем после долгих странствий по дорогам и бездорожью эволюции на исчезающе малый для мироздания срок вновь возникнут разумные существа, способные постичь гигантский космический фейерверк вокруг себя и осознать свое жалкое и убогое в нем место, чтобы чуть ли не сразу же вновь угаснуть.
Кристоф отложил книгу, голова кружилась, будто он стоял на краю бездны.
Ночь еще не кончилась. Кромка утренних сумерек, первая волна серого света, бегущая с востока на запад, была еще за тысячи километров отсюда. Потоком мрака плыли навстречу свету дождевые тучи. Они не остановят свет, но омрачат его, на целый день подернут унылой серой вуалью.
