- Смущает, - коротко отвечает Эрик, и я удивленно вскидываю бровь. - Немного шансов конкурировать с отношениями длиной в мой собственный возраст, - поясняет он.
- Прекращай терзаться, - советую я, обнимая свое дикое сокровище. - Нару не ревнив, и время наших безумств давно позади.
Напряжение не до конца покинуло Эрика, но он не противится моим объятиям. Значит, не сердится.
- Твое прошлое для меня - темный лес, - объясняет он. - И кто знает, какие в нем водятся звери. Это для меня мир изменился, верно? А для всех он остался прежним.
- Он и для меня не остался, - возражаю я, сплетая свои пальцы с горячими Эриковыми. - Ничего подобного нашим отношениям у меня в жизни не было.
От моего плеча доносится отчетливо скептическое хмыканье.
- А что было?
Пожалуй, придется рассказать о Нару подробнее. Не то любопытство Эрика не даст нам обоим покоя, а неутоленное - поспособствует неверным выводам.
- Если ты готов к долгому повествованию, я не против рассказа, - устроившись поудобней и обняв любовника, обещаю. - Мы с милордом познакомились, когда мне было двадцать пять, ему - чуть за шестьдесят. Почти классическая разница. - Считается, что покровитель, в идеале, должен быть вдвое старше подопечного и обладать достаточным жизненным опытом, но при этом еще не окончательно забыть собственную юность, о чем я и рассказываю внимательно слушающему Эрику. - Нару был прекрасным рассказчиком и собеседником, а уж спорить с ним доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. До сих пор не понимаю, как он терпел мою юношескую пылкость, - добавляю, уловив чуть заметную усмешку на скуластом лице. - Надо полагать, ему доставляло удовольствие мое невежественное восхищение новыми знаниями.
Эрик тихонько вздыхает, явно проводя параллели.
- Словом, в один прекрасный день я понял, что разговоров за чаем мне категорически мало. И как-то не удержался; и от вспыльчивости иногда бывает польза. Нару читал мне очередную лекцию, что-то о философии созерцания, а я его поцеловал и до смерти испугался того, что как только я отступлю на полшага, мне придется выслушать еще один урок, на этот раз о правилах хорошего тона. Хотя как-то потом он обмолвился, что сознательно ждал от меня инициативы, не делая шагов навстречу.
... Все еще помню, как гремело сердце, когда патрон целовал меня, мягко и неторопливо.
- Все случилось, и я об этом не жалел. Нару, насколько мне известно, тоже. Этот шаг мало что изменил... добавил, скорее, так будет правильно. С тех пор так и остается: окрашенная телесной привязанностью симпатия, его забота о моем благополучии, мое уважение.
Эрик, внимательно выслушав все это, делает паузу, точно взвешивает тяжесть выслушанных обвинений, приходит все же к выводу, что состава преступления нет и, наконец, хмыкает:
- Все, приехали. Теперь каждого твоего знакомого буду подозревать: спали ли вы... э-э, делили ли подушку? Параноик я, да.
- А ты просто спроси, - советую я, развеселившись от подобной перспективы. - Мой опыт не так велик - кроме Нару, едва десяток романов не длинней нескольких месяцев каждый и регулярные посещения веселых заведений.
Смех одолевает меня совершенно внезапно.
- Ох. Несостоявшиеся любовники входят в число тех, о ком ты хотел бы знать?
- Несостоявшиеся - это те, которые отверг ты или которые проделали это с тобой? - уточняет уже вполне успокоившийся Эрик.
- Знаешь, почему я избегаю стимуляторов? - отвечаю я вопросом на вопрос. - В юности я ими не брезговал. И как-то после примерно десятидневной пирушки очнулся в постели с Пеллом, а тот - любитель исключительно женского пола. Пока я соображал, было ли что-то или нет, и как бы мне потихоньку выбраться из кровати, он проснулся...
Эрик ошеломленно смаргивает, выдает короткое "мда" и хохочет, откинувшись на спинку сиденья.
- И никто из вас не успел ехидно поблагодарить приятеля за дивную ночь? - стараясь успокоиться, язвит и закатывается снова.
- Из одежды на нем был только нож, и я как-то не рискнул, - объясняю я развеселившемуся Эрику. Кажется, давнишняя неловкая ситуация сослужила мне хорошую службу: с узкого лица совершенно исчезло неприятное выражение подавляемой ревности, следует закрепить результат. - Я признался как на духу, как видишь. Очередь за тобой, - предлагаю и поддразниваю одновременно. Откровенность сейчас была бы как нельзя кстати.
- А что я? - успешно притворяется наивной невинностью Эрик. - Ты ведь не про девушек спрашиваешь. Ничего у меня такого не было... - пауза, предназначенная то ли для заигрывания, то ли для выбора между честностью и приличиями, повисает дразняще, как краснобокое яблоко.
- Почти.
- Почти? - улыбаясь, уточняю я, радуясь многообещающему намеку. - Пару раз не считается?
- Не более, - кивает Эрик, и торопливо буркает: - Сейчас напридумываешь себе! Ничего особенного. Знаешь, как бывает - спьяну, из любопытства, из... из сочувствия, да.
