Гем-майор, появившийся в сопровождении полицейских с пугающей поспешностью, не скрывает обеспокоенности. Я бы тоже беспокоился, оказавшись в подобной ситуации. Пусть между нашими домами нет и не было вражды, для нее никогда не поздно.
Рау принимается спешно выражать сочувствие, путаясь во фразах; стоящий рядом офицер, коротко глянув на выражение моего лица и перебивает излияния Рау вежливым покашливанием.
- Милорд, позвольте задать вам несколько вопросов? - явно для проформы осведомляется полицейский. - Вы были в комнате с трофеями примерно за час до... инцидента?
Я подхожу поближе, вполне овладев собою. Нет смысла гневаться на молодого болтуна, не понимающего неуместность своих соболезнований.
- Недавно был, - подтверждает Рау. - Не знаю в точности, час или больше, но недавно. У нас с Сетти вышел прелюбопытный спор насчет одного экспоната. Разумеется, прав оказался я.
- Не откажитесь перечислить имена ваших спутников? - продолжает полицейский, и Рау охотно откликается.
- Конечно. Я, капитан Далет, Сетти... лейтенант Сеттир, и еще Окита. Но мы там пробыли недолго. Барраярец разрешил наш спор, я получил с Сетти свой выигрыш и отправился спускать легкие деньги за карточным столом.
- Барраярец? - вскидывается полицейский. - Какое странное прозвище!
Ах, если бы.
Рау пожимает плечами.
- Да нет, какое прозвище! Как раз милорда Эйри, - кивок в мою сторону, - новый родич.
Полицейский ошарашенно смотрит на меня, но льющийся из уст Рау словесный поток не позволяет ему пребывать в ступоре слишком долго.
- Задиристый такой, - с невольным уважением произносит Рау. - Но его помощь пришлась кстати. Там был один необычный клинок, для кавалерийского мал, а баланс смещен к острию... вам это наверняка ни о чем не говорит, но барраярец с ходу назвал род войск, и все стало на свои места. Погодите-ка, а при чем тут это?
Молодой Рау действительно такой глупый мальчик или хорошо разыгрывает роль светского анацефала с хорошо подвешенным языком?
- При том, - отвечаю я, - что офицер, кажется, вполне уверен в кандидатуре первого подозреваемого.
Как бы первый не оказался единственным. Мне срочно необходимо увидеть Эрика; как в кончиках пальцев зудит невыносимая тревога, так в ошеломленном уме ядовитым насекомым мечется чудовищная мысль.
Я не верю в его виновность. Но не могу игнорировать доказательства прежде, чем взгляну ему в глаза.
- Вы пришли к такому же выводу, милорд? - уважительно переспрашивает полицейский, медленно понимая всю ситуацию в целом. - Позвольте, я закончу... Майор Рау, вы ушли из оружейной вместе с названным вами человеком?
- Да нет, - пожимает плечами Рау. - Он остался что-то там разглядывать, зачем он нам?
- Полагаю, сказанное вами могут подтвердить свидетели из перечисленных вами господ? - сухо интересуюсь я, вынимая из уст офицера положенную ему реплику. Рау чуть поспешнее необходимого кивает, и мне же приходится поблагодарить его за содействие, прежде чем юнец удалится.
Меня колотит мелкой дрожью, как нервическую барышню, полицейский скороговоркой излагает полученную информацию в комм и, закончив, вцепляется в меня. Словно охранный биоконструкт в незваного гостя.
- Вы позволите, лорд Эйри? - не предполагая возможности отказа, спрашивает он. - К сожалению, дело не терпит отлагательств. Касательно упомянутого майором вашего родича... простите, как его зовут?
- Эрик Форберг. Вдовец моего младшего брата, Хисоки Эйри, - отвечаю я. Пульс бьется в ушах траурными колоколами.
- Он действительно барраярец? - давая волю своему изумлению, уточняет офицер.
Я киваю с безразличием статуи:
- Действительно. Сражался, попал в плен и таким образом познакомился с моим ныне покойным братом.
Следователь качает головой, но комментарий оставляет при себе. Я ему почти благодарен: у меня есть время опомниться, выстроить линию поведения, сформулировать максимально сдержанные ответы на вопросы, которые последуют... в том, каких именно щекотливых тем они будут касаться, как и в том, что молчанием дела не поправить, я не сомневаюсь ни секунды.
Я рассказываю. Офицер слушает меня с чрезмерным, на мой взгляд, вниманием. Я не лгу ни словом, но и чистой правдой мои слова не назовешь, учитывая количество умолчаний.
- Его признали недееспособным и предоставили моим заботам. Теперь он принадлежит к клану Эйри, - заканчиваю я.
Даже низший должен понимать, что это значит: если мой новый родич виновен, я убью его сам, если нет - никому не позволю обращаться с ним, как с диким животным.
- Он знаком с вашим сыном, разумеется? - прислушиваясь к деловитой суете на соседней дорожке, продолжает расспросы полицейский.
- Разумеется, - подтверждаю я. - Впрочем, они практически не общались, даже обитая в одном доме. Не находили общих тем для разговора.
- В каких они отношениях? - уточняет офицер, что-то помечая в своем органайзере. - Между ними были какие-то конфликты, неприязнь или ссора?
Усмешка не отличается весельем, и я предпочел бы не отвечать на этот вопрос, но хуже, чем сообщить полиции ответ, может быть лишь позволить им узнать его не от меня.
