Свою вражду я оставил... где? По ту сторону П-В туннеля, ведущего к Барраяру. Или за запертой дверью комнаты, где меня держали в заточении и куда Иллуми пришел, чтобы принести мне извинения и предложить свою жизнь? Точно не скажу, но, в любом случае, до этого бала она не дожила. Впрочем, это с моей стороны.
- Личные враги - вряд ли. Но большинство ваших соотечественников недолюбливает меня из-за моего происхождения. Не уверен, можно ли это считать враждой.
- И Лерой Эйри в том числе?
"Нет, он меня обожает и находит мое происхождение забавным!" После того, как мальчик высказал все свои эмоции публично и не понижая голоса, такой ответ вряд ли сойдет, даже если об этой ссоре полиции пока не известно.
- В общем, да, - соглашаюсь. - Ему сложно принять инопланетника в качестве члена семьи и друга своего отца.
- У вас с ним сегодня состоялась ссора?
Уже известно, стало быть. Оперативно работают.
- Да, - признаюсь. Понимаю, куда он клонит, но поделать ничего не могу.
- Незадолго до того, как с ним, как вы выражаетесь, случилось несчастье, - сделав пометку в блокноте, констатирует полицейский. - Вы вели беседу на повышенных тонах?
- Я - нет, - поправляю. - Сердился только Лерой. Я попытался его... - образумить? осадить? привести в чувство? - ... успокоить, но не преуспел.
- И в ходе беседы прозвучали угрозы, - подводит итог полицейский. Прелестная формулировка. "То ли он шубу украл, то ли у него, но ведь что-то было!". - Что вы сделали по окончании разговора?
Что сказать: "вскипел и с трудом успокоился"? "Пришел к выводу, что Лерой - юный идиот"?
- Сел на диван и попытался обдумать случившееся.
- Где именно вы сидели и как долго думали? - Мне кажется, или в тоне звучит ирония?
- В одной из гостиных справа от выхода в сад. И... не скажу точно. Четверть часа, полчаса; я не смотрел на хроно, - сухо. - Пока не услышал женский крик; тогда я встревожился и поспешил на шум.
- Вы общались с кем-то за это время?
- Нет, - пожимаю я плечами. Напротив, моей целью было специально забиться в угол, чтобы ни одна живая душа не потревожила, и потихоньку сцедить яд.
- Предположим. Господин Форберг, вам знаком этот предмет?
На столе, прикрытый бумагами, обнаруживается нож в прозрачном пластиковом пакете.
Склоняюсь и осматриваю вещь, благоразумно не прикасаясь. Кожаная рукоять с тисненым спиралевидным узором, короткое лезвие. На лезвии - жирно поблескивающая бурая пленка. Хорошо знакомый клинок, только час назад, когда я держал его или его брата-близнеца в руке, на нем не было крови. Сердце стискивает холодок нехорошего предчувствия, но я стараюсь отвечать спокойно:
- Это метательный нож. Цетагандийской работы. Похож на те, что висят в здешней оружейной, - добавляю осторожно.
- Вам когда-нибудь доводилось держать в руках подобное оружие?
- Я военный, и это входит в мои профессиональные навыки, - поправляю чуть сухо. Потом до меня доходит смысл вопроса, и я поправляюсь: - Конкретно цетагандийские ножи - как минимум дважды. В последний раз - в оружейной в этом доме.
- Вы были в здешней оружейной? Зачем?
- Я пошел туда по просьбе гем-майора Рау. - Вот уж никогда не думал, что могу быть благодарен цету хотя бы за видимость алиби. Потому что остроглазый следователь, похоже, утверждается в мысли, что я намеренно собрал по дому все колюще-режущее и пошел убивать бедного Лероя.
- Опишите ваше пребывание там подробнее. Последовательность действий.
Вот уж это легко.
- Я снял со стены барраярский меч и продемонстрировал гем-офицерам клеймо на нем, затем вернул на место. Потом они ушли, а я остался и еще минут десять тренировался с метательными ножами. Затем я выдернул их, убрал обратно в перевязь и вышел. Все.
- Вас кто-либо видел в оружейной после ухода Рау и его знакомых?
Да, похоже, что этого алиби недостаточно.
- Не уверен. Кажется, нет.
И еще два раза я отвечаю "нет". Нет, я после этого не заходил больше в оружейную. И нет, я ничего оттуда не выносил. Хотя я понимаю, что это вопросы скорее риторические, на которые способен ответить "да" лишь умственно отсталый злоумышленник.
- Вы повторите свои показания на официальном допросе с использованием фаст-пенты? - интересуется полицейский, складывая бумаги, и, разумеется, получает мое согласие.
Наркотик правды на мне еще не пробовали. Говорят, на полчаса превращаешься в хихикающего идиота, но это я как-нибудь стерплю. Дома цетская разведка меня допрашивала по старинке... коротко передергиваюсь при этом воспоминании. Ситуация допроса сама по себе не сахар, а допрос у цетагандийцев волей-неволей вызывает еще и старые ассоциации. Спокойно. Это - не враги... пока. Зато фаст-пента - единственный быстрый способ оправдаться от всяких подозрений и пресечь глупости, приходящие в голову ретивым полицейским служакам.
