К счастью, от меня держатся на приличном расстоянии, точно всех отталкивает какое-то силовое поле. И от оскорбительных слухов о вспыльчивости Эйри бывает польза.
Крупные темные пятна отблескивают вдоль дорожки, ближе к сломанной живой изгороди превращаясь почти в ручей, чудовищный узор из крови моего ребенка. Я смотрю на них, перебирая в памяти все события этого вечера, и нашу ссору, и то, как нервничали оба дебютанта...
- Милорд, - слышится сзади почтительное и деловое, - мы нашли... изволите взглянуть?
Офицерские нашивки на мундире полицейского свидетельствуют о неплохом послужном списке, я киваю.
- Оружие? Изволю.
Из-под куста тяговым лучом извлекается что-то тускло-металлическое, пойманной рыбой поблескивающее в желтых отсветах переносных фонарей. Метательный нож. Довольно хорошей работы, судя по рукоятке, но без именных знаков. Липкое, еще не просохшее лезвие в комочках земли. Я морщусь от омерзения. Оружие не виновато, но даже смотреть на него неприятно, как неприятно смотреть на несовместимое с нормальным ходом вещей уродство.
Вот этот кусок стали, ведомый злой силой, едва не стоил жизни любимому созданию. И еще неизвестно, чем закончится дело... я отгоняю эту мысль, как насекомое с ядовитым жалом. Все будет хорошо, Лери крепкий мальчик.
- Неизвестно, кому он принадлежит, - сообщает полицейский. - Вы не видели этой вещи ранее?
Самообладания мне хватает лишь на то, чтобы покачать головой, и полицейский продолжает:
- Мы снимем генную пробу, милорд. До того времени почтительнейше прошу Вас поделиться с нами соображениями, что могло стать причиной этого преступления. Ваш сын с кем-то враждовал? Ему угрожали?
Не считать же угрозой жизни школьное соперничество.
- Не больше, чем любому другому благоразумному юноше из хорошей семьи, - отвечаю я.
Неприятное предчувствие низкой струнной нотой звучит в душе, но умолкает почти сразу: со стороны боковой дорожки появляется хозяин дома.
- Мне сказали, вы что-то нашли, - морща лоб, объясняет он свое появление.
Офицер, коротко кивнув, щелкает пультом переносного головидеоустройства, и в воздухе возникает увеличенное в несколько раз изображение находки. Медленно поворачивается, демонстрируя кожаную рукоять и грязь на хищном лезвии. Надо полагать, теперь это изображение будут безрезультатно показывать всем, в тщетной надежде на опознание. Человек, задумавший покушение на Эйри, должен был иметь в голове что-то, помимо ненависти, и оружие бы припрятал.
Все это слишком странно. Слишком... правильно, как бы дика ни была подобная мысль.
- Мои люди сейчас проверяют, кому принадлежит кровь, но у меня сомнений практически нет. Вам знаком этот предмет, милорд? - повторяет полицейский заученный вопрос.
- Знаком, - внезапный ответ хозяина дома заставляет меня вздрогнуть и обернуться. - Этот нож - из коллекции трофеев. Целый набор таких висит в соответствующем зале.
Зудящая тревога впивается в меня снова, громче и страшнее на этот раз. Да что же происходит, во имя всех и всяческих богов?
- Если это поможет расследованию, вы можете забрать остальные у меня из оружейной, - добавляет Табор, и я с удивлением обнаруживаю, что замерз до невозможности.
- Это трофейное оружие? - уточняет полицейский. - Где и и у кого его взял ваш Дом, милорд?
- Не совсем так, - поправляет хозяин дома. - Набор для удобства хранился рядом с трофеями, но это обычные ножи. Я сам заказывал их лет десять назад у оружейника, и долгом мести они не заточены.
Мысль, пришедшая ко мне в эту секунду, ужасна настолько, что избавиться от нее нет никакой возможности, можно лишь не выпустить ее наружу. Ледяной крошкой вниз по спине, враз пересохшими губами - это даже не подозрение, я знаю точно, что Эрик не мог поднять руки на моего ребенка, но от моего знания никому не легче.
- Поблизости от оружейной был буфет, - уточняет хозяин дома, и офицер ловит намек на лету.
- Там стоял кто-то из слуг? - говорит он. - Мы расспросим их немедля.
В разговорах ни о чем и напряженном молчании проходит еще четверть часа, пока комм на руке у полицейского не пищит.
- Видел? Да. Пускай опишет, - выслушав сообщение, оборачивается защитник закона. - Последними в оружейной были господа офицеры.
Он прислушивается к тому, что произносит невидимый осведомитель, и вновь обращается к нам.
- Пурпурный и шафран. Милорды, кто из вас будет так любезен напомнить мне, чьего дома эти цвета?
Бывает такой страх, что кажется - земля уходит из-под ног. И сейчас я стою, пожираемый им заживо, думая только о том, что бедность мимики и плохое освещение служит мне хорошую службу.
- Дом Рау, - первым вспоминает Табор. - В списке приглашенных гем-майор Рау. Полагаю, он не откажется прийти и помочь следствию, видя горе лорда Эйри.
А Рау, помнится мне, побывал в плену и чудом избежал смерти. Великолепно, черт бы его подрал. Ни с кем другим судьба не могла свести моего барраярца в этот проклятый вечер.
