- Ну что же, - адвокат, кивнув, щелкает органайзером. - Я узнал все, что хотел, и даже немного сверх того. Если милорду будет угодно отдать мне какие-то распоряжения, я к его услугам.
Иллуми сосредотачивается и начинает методично перечислять, загибая пальцы.
- Тогда так. Мне нужен человек, способный заново провести расследование и разыскать недостающую информацию. Дополнительный осмотр места происшествия, полный список гостей. Официальный запрос на повторную экспертизу и ее результаты.
Трет лицо, припоминая.
- Относительно залога - что же, это смешно, но давайте его заплатим и обеспечим Эрику домашнее заключение. Помимо того... Нужен запрос на отстранение следователя и замену его другим, более вменяемым и беспристрастным. Моих показаний относительно угроз подследственному будет достаточно, я полагаю. Документы и законодательные акты относительно статуса Эрика я оставляю на ваше усмотрение. Если есть хоть какой-то шанс затянуть дело - давайте его затянем, пока ситуация не прояснится хоть немного. В деньгах я вас не ограничиваю. Пожалуй, все.
Адвокат фиксирует все по пунктам и, наконец, откланивается.
Мы остаемся в гостиной - я, с ощущением разыгрываемого прямо здесь театра абсурда, и Иллуми, опустошенный вспышкой активности. Впрочем, я-то почти все время молчал, это он развил такую бурную деятельность, что даже после кофе я чувствую себя на его фоне отупевшим от недосыпа идиотом. Зеваю - от нервов или сонливости, сам понять не могу.
- Вот когда все это закончится, я лягу и буду спать неделю, - обещает Иллуми, глядя на мой зевок и мужественно давя собственный. - Но сегодня мне еще придется побегать.
Он машинально глядит на комм - но нет, новых сообщений от врачей там не находится. Вздыхает.
- Пойдем, полежим.
В спальне холодно. Остается только прижаться друг к другу посильнее. И так и лежать, обхватив друг друга руками и ногами, в иллюзии тепла и надежности. Иллуми улыбается в ответ на мои утешения, но держит меня так, словно какие-то гипотетические злодеи должны ворваться прямо в спальню и вытащить меня из постели.
За десять лет войны я так превосходно научился терять все, чем дорожу: уверенность в завтрашнем дне, друзей, обжитое место, жизнь... Когда я успел утратить это полезное бесчувствие?
В атмосфере жалости и страха тяжко. И утешающее прикосновение губ так хочется хоть на мгновение превратить в горячее и настоящее, привычное, сладкое...
Тут Иллуми отстраняется.
- Прости, - говорит он покаянно.
- За что? - в первую секунду только сердито шиплю, прижавшись покрепче и запустив пальцы в расплетенные волосы.
Тут до меня доходит: за отсутствие интереса. Ему не до любовных игр сейчас.
- Ох. Я дурак. Ну конечно, не буду. - Разжимаю руки и пытаюсь отодвинуться на допустимое приличием расстояние,
Но тут меня дергают к себе, резко и с отчаянной жадностью.
Ох, похоже, мы испугались пришедшей в голову мысли одновременно и теперь тщательно пытаемся заглушить сигнал тревоги в глубине сознания поцелуями.
И довольно успешно.
Мы хватаем друг друга так, словно нас сейчас начнут растаскивать. Или до срока окончания мира осталось несколько минут, и нужно успеть, обязательно, непременно успеть. Не урвать последний клочок наслаждения - заново создать другой, прекрасный мир, и провалиться в него с головой.
Последний раз мы были вместе... господи боже мой, меньше суток назад, вчера перед обедом. С тех пор прошла вечность. Геологическая эпоха. Наступил ледниковый период, и все, что мы можем сделать - это согреть друг друга теплом, пока лед не поглотил нас...
И не иначе, как благосклонностью ангела-хранителя, покровительствующего влюбленным и дуракам, жужжание комма раздается лишь тогда, когда мы уже лежим бок о бок, и я разглядываю лицо своего любовника - запрокинутое, взмокшее, с полузакрытыми глазами и совершенно сумасшедшей бессмысленной улыбкой, о которой он, должно быть, даже не подозревает. Кто-нибудь пробовал из состояния растекшейся в блаженном бездумье протоплазмы в секунду-полторы перейти в полную боевую готовность? Отвратительная затея.
Иллуми взвивается, как змея на хвосте, хватая жужжащий приборчик.
Он прижимает комм к уху, выслушивает сообщение, и взгляд у него теплеет. - Лерой пришел в себя, хвала всем богам. И врачи говорят, к нему можно посетителям. Я еду.
Это он договаривает уже из дверей ванной.
Четвертью часа спустя он уже готов к выходу. Не военные сборы в пять минут, но очень близко к тому. Но я почти зримо вижу, как его буквально трясет от невозможности разорваться пополам и лично защитить всех, кто вверен его покровительству. Никогда не видел его в таком... потаенном нервном ужасе. Даже вчера. Отсроченная реакция на случившееся?
- Я боюсь тебя оставлять, - не глядя мне в глаза, объясняет Иллуми, - Прости, я не могу отделаться от мысли, что вчера отпустил тебя на полчаса погулять в доме, полном народу, и вот что вышло. - Он колеблется и спрашивает: - Будет очень обидно, если я приглашу в гости кого-то из друзей?
Что же, я не буду возражать. Надо, значит надо.
