Судя по лицу, ничего экстраординарного он по комму не узнал, и слава богу. - Надеюсь, вы не скучали? - уточняет он, меряя взглядом обоих и придвигая себе стул.
- Нет, мы превосходно пообщались, - заверяет Рау. - Поделились воспоминаниями.
- Плодотворно? - усмехается Иллуми. - Лорд Рау, я рад, что недоразумение между нами прояснилось и ваши отношения с моим младшим улажены. Благодарю вас.
- Не стоит благодарности, - отмахивается Рау. - Визит к вам доставил мне истинное удовольствие. - Он встает. - Милорд Эйри, господин Форберг, желаю вам благополучия и буду рад увидеть вас еще раз; вы всегда можете рассчитывать на мое гостеприимство.
Прощальная улыбка предназначается персонально мне.
Надо понимать, я должен быть в восторге.
Ну каков нахал, а?
- Что это ты улыбаешься, младший? - с притворной хмуростью спрашивает меня Иллуми, когда мы остаемся одни.
- Этот Рау, - признаюсь честно. - Знаешь, он забавный. Болтун, и приврать, по-моему, не прочь. Он действительно был в плену или сочинил для красного словца?
- Был, - припоминает Иллуми, расслабляясь в кресле с очередной чашечкой чая. - Недолго, впрочем, но воспоминания живы до сих пор, раз он решил с тобою ими поделиться.
Хмыкаю. - По его словам, ему фантастически повезло. Не только скальп сохранил, но и приятные воспоминания привез. Не верится что-то. Наверняка выдумал в попытке произвести на меня впечатление своим интересом к моим соотечественникам.
- Попытка оказалась успешной? - с отчетливым оттенком ревности интересуется мой Иллуми. - Он тебе что, делал авансы?
- Он намекал, что у него-то есть опыт в соблазнении барраярцев, - сообщаю со смешком. - И что я чересчур недогадлив, чем разительно ему напоминаю его прежнего знакомца. Я не знаю, либо это те самые авансы, либо я - идиот...
Иллуми чуть чашечку из рук не роняет. - Я ему покажу соблазнение барраярцев, черт возьми!
Я присаживаюсь на подлокотник кресла и обнимаю моего ревнивого гем-лорда.
- Мне лучше покажи, - говорю решительно.
И мне показывают.
Глава 25. Иллуми.
Миледи приезжает без помпы. Леди Эйри не считает шум достойным поведением; она множество вещей не считает таковым. Я не услышал бы ее, если бы не краткий всплеск голосов в холле и чуть слышная суета слуг.
Эрик приподнимает бровь, видя, как я прислушиваюсь, отставив чашку. Вчерашняя тревога немного разжала когти после разговора с милордом, и наш вечер оказался почти смешливым, а ночь - бурной. Наутро мой любовник выглядит сонным и взлохмаченным, угловатым, как голые ветки за окном: серое утро, на которое зябко смотреть и от которого не отведешь взгляда.
- Дражайшая, - объясняю я. Странное ощущение воцарившегося безвременья под хрупкой защитой домашних стен рывком исчезает. - Посиди здесь.
Строгое черно-белое платье облегает фигурку жены, делая ее похожей на воина древних времен; чемоданы и кофры, толпящиеся в холле - как весомая точка после несказанных слов. Она подгоняет служанок, распоряжаясь резко и решительно, и, увидев меня, на мгновение замирает. Что-то такое есть в ее взгляде, словно она уже взяла оружие и сейчас оценивает, стоит ли задерживаться ради мелкой стычки или же есть дела поважней.
- Иллуми? - констатирует она и тут же обрисовывает ситуацию. - Я ненадолго.
- Уезжаешь? - автоматически спрашиваю я. Конечно, она уезжает. Одежда, милые женские мелочи, люди так быстро обрастают ими в благие времена. Сколько времени ей потребуется, чтобы собраться? Или она приказала сложить вещи еще утром, из больницы?
- Да, разумеется. Ни мне, ни детям не стоит сейчас находиться здесь, - говорит без агрессии, но сухо. Я киваю. Им действительно не стоит. В доме у Кинти гораздо спокойнее.
- Лероя ты заберешь к себе? - чувствуя себя актером на подмостках, играющим странную пьесу абсурда, спрашиваю я.
- Не тревожься, муж, - коротко и любезно отрезает Кинти, - я позабочусь о его безопасности.
"Раз уж ты не смог", - читаю я в недосказанном.
- К нему не посмеет приблизиться никто, - заканчивает она.
- Переезд ему не повредит? - интересуюсь я. - К чему такая спешка?
- Я ценю твое доверие к лорду Табору, но он не из нашего клана, - поясняет Кинти аккуратно. - И буду меньше бояться происходящего, когда мой сын окажется в моем же доме. Разве в этом есть что-то странное?
"Ну да", безмолвно говорит ее вопросительный взгляд, "прежде ты нашел бы это самым естественным поступком. А теперь что случилось?"
И ответить нечего, Кинти во всем права. Она сейчас защищает своих детей, как я защищаю то, что значит больше всех наследников разом: семью как целость.
- Я боюсь, что поездка может ему повредить, - объясняю я свое недоумение. - Рана может открыться, да и сам переезд может оказаться для Лероя испытанием. Разве у Табора недостаточно хорошая клиника, или он недоволен затянувшимся присутствием в ней нашего сына?
- Ты можешь сам спросить врачей, если считаешь, что я неправа и слишком тороплюсь, - следует сухой укор. - Состояние Лери вполне позволит переложить его на плавающие носилки, а дальше он будет путешествовать надежнее, чем в колыбели. А чужой дом - всегда чужой дом.
