- Нет, все не так трагично, - подумав, возражаю я. - Принудить меня по большому счету никто не в силах, но без всей этой истории я не выяснил бы, кто я на самом деле, чего хочу, и в которой ипостаси нужен семье. Это очень странное ощущение, готовность получить чуточку больше свободы, чем то количество, которым довольствовался всю жизнь, но меньше, чем то, с которым не сумеешь справиться. Но вот то, что я все свое старшинство протрясся от осознания несоответствия и собственной не идеальной компетенции - с этим не поспоришь, теперь же бояться нечего.
- А твой брак? - уточняет мой покровитель очевидное после почти зримой паузы.
- Я развожусь, - сообщаю решительно. - С разделом кланового имущества. Если Кинти потребует слишком многого - я не стану уступать, но если будет шанс договориться с нею, не теряя лица и средств к существованию - договорюсь. Полагаю, я не останусь нищим, даже отказавшись от большей части семейного достояния. Не думаю, что смогу жить с собой в мире, напоследок ущемив законные интересы домашних; Кинти сейчас защищает интересы детей, и совершенно справедливо. Раздор в семье не пойдет моим младшим на пользу, кого бы в нем ни винить. Хотя о раздоре сейчас говорить уже поздно: после недавних семейных торгов с обоюдным изложением претензий за демаркационную линию лично я не сунусь. Надеюсь, что и Кинти тоже предпочтет здравый смысл мести. Надеюсь, но не знаю, как это проверить...
- В такой малости могу помочь даже я, - чуть улыбается Нару. - Как полагаешь, супруга тебе до сих пор доверяет? И считает ли, что ты веришь ей?
- Ничуть, - незамедлительно отвечаю я. - Я в ее глазах безумец, притом опасный. А при чем тут...?
- При том, - разводит Нару руками, - что безумцам не мстят: в лучшем случае это бессмысленно, в худшем - опасно. Зная характер леди Эйри, я бы тоже поставил на деловую практичность против страстной мести.
- Я же хочу не отомстить, но обезопасить младших, - признаюсь честно. - Каким-либо образом укоротив полномочия моей дражайшей супруги... может быть, даже так, чтобы до определенного момента она считала себя полновластной хозяйкой. И понятия не имею, честно говоря, что тут можно придумать.
- Позволь своей леди сохранить лицо, оставь ей комфорт и богатство, но подумай, как ограничить ее в остальном до совершеннолетия Лероя, - советует Нару. - И не пытайся решить этот вопрос немедля. За каждую минуту спешки ты заплатишь золотом сейчас и тревогами потом.
- Верно, - вздыхаю. - Изобретать подобного рода хитрости лучше обстоятельно, со сводом законов в руках и бдительным юристом рядом. Но детали сейчас не важны. Важно, что решение принято. - И это меня страшит. Как все было бы просто, будь я на гребне волны, несущей неудержимо. Но нет, здравый смысл сохранился, и теперь он воет громче тревожной сирены, предупреждая и предостерегая... - Как ни привязывала меня к прошлому привычная жизнь, сейчас она представляется мне золоченой клеткой.
- Откуда ты можешь знать, заперта ли эта клетка? - чуть улыбнувшись, возражает Нару. - Новое пришло к тебе без твоего ведома один раз, почему не другой?
- Дважды? - изумляюсь я. - Такое? Вряд ли. Жизнетрясения ограничены в количествах, и мне еще очень повезло с человеком, в чье тело облеклась судьба.
- Я смотрю и не узнаю тебя, Иллуми, - честно признается Нару. - Не скажу, что этот незнакомец не нравится мне, и, быть может, у него даже больше шансов выжить в одиночку, но... боги, как Эрик изменил тебя. - Он подливает чая и придвигается чуть ближе. - Чем я могу помочь тебе, кроме как выслушать?
- Вы уже помогли мне больше, чем я смел надеяться, - отвечаю искренне. - Я боюсь одного: что за многообразием и сложностью дел позабуду сказать вам о том, как нищи любые слова благодарности по сравнению с тем, что я испытываю к вам?
Нару касается моего запястья - легким, экономным движением, более напоминающим прикосновение крыла бабочки, чем касание руки сильного еще мужчины.
- Твое благоразумие делает мои усилия ничтожными, - улыбается ласково, - и я рад тому, что ты не бросаешься вперед, ведомый лишь чувствами.
- Иные чувства настолько прочны и давни, что им невозможно не подчиниться, - выплетаю я вязь признательности в ответ. Сколько раз под крышей этого дома на меня нисходило спокойствие! - Нару, простите меня за просьбу - я могу сегодня остаться у вас?
- Я буду рад, если ты это сделаешь, - он приобнимает меня за плечи, обдавая знакомым запахом духов. Я отвечаю объятием, ощущая, как разогревается утешенное добротой этого дома тело. Наши души настроены друг на друга, как и раньше, и я не стесняюсь сказать об этом.
- Разве иначе я мог бы тебя сейчас понять? - улыбнувшись и проведя ладонью по волосам, комментирует Нару; умелые пальцы на секунду застывают над тугим плетением ритуальной косы. - Позволь мне. Ты дома.
Шпильки по одной выскальзывают из волос, убирая стянувшую голову тяжесть. Я блаженно льну к нему, закрывая глаза и забывая обо всем.
