На здешнее оборудование денег явно не жалели. Это вам не военно-полевой лазарет. Я лежу на спине - после операции на пояснице! - но ощущаю лопатками и задницей лишь чуть поддающуюся опору силового поля, совершенно щадящего касанием раненое место. А ведь если здешний врач не врет, спину они мне распахали основательно - однако я пока не чувствую ни боли, ни жжения. Ни даже страха, хотя состояние неподвижности (шевелить я могу только руками, остальное словно спеленато) больше всего похоже на то, чем меня так пугали: парализацию. Рассудок холодный и спокойный, мысли едва шевелятся, словно сонные рыбы в пруду. Определенно, меня чем-то подпоили. Укололи, одурманили, накачали наркотиками... я нахожу какое-то ленивое удовлетворение в переборе синонимов, которые вроде бы один другого страшней, но ни один из них не способен сейчас достучаться до моих эмоций и поднять волну мобилизующей паники.
Спокойное серо-голубое помещение, невозмутимое, как скованная льдом вода. И диссонирующим пятном - крупные, покрытые пупырчатой кожей оранжевые плоды в стеклянной миске. Апельсины. Их принес санитар с коротким комментарием: "От милорда". Издевка? Шероховатые шары годятся хотя бы на то, чтобы разминать пальцы, крепко удерживая здоровенный апельсин растопыренной ладонью. Если я и не могу шевельнуться, то руки, по крайней мере, при мне? Поцарапанная цедра пахнет резко и свежо. Встряхивает мозги, обостряет рефлексы.
Когда дверь палаты распахивается без предупредительного стука и на пороге появляется знакомая фигура, то рефлексы срабатывают быстрее логики, и гем-лорд получает свой подарочек в упор. Ничего, от попавшего в плечо апельсина еще никто не умирал.
- Метко, - констатирует ушибленный после ошарашенного молчания. - Долго тренировался?
- Нет. У меня и так хороший глазомер. Остальные примешь поодиночке или сразу заберешь пакет? - интересуюсь мягко.
- Ты неблагодарен, - морщится гем-лорд так явственно, что стоит испугаться, не потрескается ли грим.
- Благодарить за то, что, - выразительно поведя плечами, - обездвижен твоими стараниями? - Не самое комфортное положение для беседы.
Что-то мне подсказывает, что я лежу сейчас крепко связанный не случайно. Объяснению "это корсет, чтобы спина зажила нормально" я верю не больше, чем показной доброжелательности на раскрашенной синим, серебристым и черным физиономии.
- Ты и так чуть было не совершил непоправимого, - сухо усмехается мой новоявленный родственник и тюремщик. - Случись что с тобой, и за очередной инопланетной комиссией дело не станет, а там и до скандала недалеко. Кое-кому очень хочется, чтобы так оно и было; у моей семьи хватает недоброжелателей при дворе. Глаз не сводят с любого достаточно древнего и богатого клана. А уж с того, где оказался барраярец...
- Понятно. Что для меня - вопрос жизни, для тебя - придворная игра в бирюльки, - язвительно комментирую. И то, какое мне дело до его политических игр? Максимум позитива, который я могу сейчас выжать из двадцатилетней ненависти к гем-лордам, - равнодушие. Но никак не забота о том, сколько очков конкретно этот клан отберет у соперников.
- Я учел бы твои желания, будь они хоть на гран увязаны с потребностями семьи, которой ты обязан служить, как и я служу. Я не могу позволить своему клану ничего, кроме полного благополучия, и отказаться от тебя, ничтожного, не потеряв лица, тоже не могу, - отрубает он. - И что дурного ты видел от семьи, что готов так ее подставить? Или тебе все цетагандийцы на одно лицо?
Честно говоря, именно так: читать я умею разве что воинский грим, а там узор спиралей определял только ценность скальпа, не более. А сейчас меня больше волнует не то, чем различаются они, а то, в чем различие между ними и мною. Одна потайная мысль, что это различие сгладится - под влиянием чужого ли давления, моего ли собственного малодушия, - заставляет меня тянуться за пистолетом...
Откашливаюсь. В горле сухо, и носоглотку противно щиплет; последствия наркоза, что ли? Что примечательно, даже разозлиться мне сейчас всерьез не удается. Или испугаться, или затосковать. Общий эмоциональный фон ровный, мысли медленные и четкие. Что за цетагандийская дрянь гуляет сейчас в моей крови, не давая устроить тюремщику заслуженный скандал, и надолго ли это?
- Твой клан мне в лучшем случае безразличен. А к слову "цетагандиец" как таковому я знаю массу эпитетов, но большинство их - непечатные.
