- Уволь меня от вашей дикой обсценной лексики, - обрывает меня, поджимая губы, гем-лорд. - Это я уже слышал, но, признаюсь, недооценил тогда твое сумасшествие. Что будет следующим шагом в твоей войне? Подожжешь дом или опозоришь меня перед Опекунским Советом? - Он с отвращением фыркает. Ну да, типичная цетагандийская логика: "подлый враг применил тактику выжженной земли, сам уничтожая свои города". Но дальнейшее меня удивляет. Словно щелкнул какой-то невидимый выключатель, и вместо очередной проповеди я слышу: - Хватит. Мне надоело воевать, и я хочу прекратить это немедленно. Перемирием, если ты, милитарист, понимаешь хотя бы это слово, - в холодном голосе слышится явная нотка скепсиса.
Хм, вот даже как? Перемирие, не капитуляция? Звучит так многообещающе: перемирие устанавливают только с равными. Мне, безусловно, никто не мешает отказаться даже от этого заманчивого предложения, если бы не назойливая мысль, что я так и не решил толком: веду я войну дальше или заканчиваю. Двадцатилетняя привычка - уже не вторая, а первая натура, но что делать, когда те, кого я уверенно считаю врагами, так же упорно долбят мне, что они - члены моей семьи? От такого свихнуться впору. И если война - то как это? Мыло на лестнице, тараканы в супе, пьяные песни под окном и связанными узлами рукава парадной накидки - глупое ребячество; гипотетическое намерение перерезать ночью всю семью Эйри - бессмысленное зверство...
- Подробности, - требую. - Меня необходимость заключать сделку с цетом унижает, но в принципе я готов на нее пойти, - признаюсь неохотно. Похоже, голоса у нас обоих сейчас одинаково кислые. И ехидствуем мы, уступая свои позиции, похоже. Он - "что-то ты подозрительно логичен!", я - "что-то ты подозрительно кроток!". И злимся одинаково; его бесит мой простой вид, стрижка и шрамы, меня - его женские прически и клоунская раскраска на физиономии. Не иначе, родня. Тьфу.
И что бы хитрой беседе о семейных сделках начаться не тогда, когда у меня сотрясение мозга до конца не прошло?
- Полагаю, даже ты, - в объяснении цетагандиец никак не может обойтись без небольшой шпильки; ну и ладно, за мной не пропадет, - ... уже понял, что Эйри обязаны о тебе заботиться не только из соображений достоинства семьи, но и по закону. Ты обязан быть благополучен и лоялен.
"Лояльность" - "верность". Не для цетов словцо. - Самое большее - выглядеть благополучным и не враждебным твоей семье, - поправляю мрачно, сделав акцент на глаголе. Ладно, про "обязан" пока пропустим. - На людях.
Остальное - детали, но они меня, вопреки ожиданиям, не пугают. Некая международная комиссия, опекунский совет, неполный десяток неизбежных официальных визитов родни... Нет, этого минимума нельзя избежать даже под предлогом траура. Да, он предпочел бы видеть меня довольным жизнью, почтительным к властям и приятным взору, но согласится на просто спокойного, аккуратно одетого и вежливого. За неимением гербовой пишем на простой; за неимением лучшего, Старший Эйри готов согласиться. Дюжину раз за год появиться перед гостями, всего-то. Никаких обязательных предписаний в остальное время не пить, не делать себе больно, говорить почтительно, выглядеть красиво, ухаживать за предназначенными женщинами по здешним правилам и всегда спрашивать разрешения распоряжаться собственным телом.
Ну и я скромен в запросах. Личная свобода в пределах моей территории: комнаты, тела и головы. Вообще-то это немного смахивает на комфортное одиночное заключение и, подумав, я добавляю на будущее: и возможность развлекаться вне дома так, как смогу и сочту нужным. Да, конечно, в рамках закона, не псих же я, в самом деле!
Поворчав, что попытка самоубиться - тоже телесная свобода, и что этого он мне не может позволить, гем-лорд вытягивает из меня заодно обещание являться к его гостям живым и здоровым, а уж как - мои проблемы. И не больно-то хотелось. Возможность перерезать себе глотку - почетная и соблазнительная, но однократная; может, и без нее обойдусь, если меня не станут загонять в безвыходную ситуацию? Я - солдат, ценность моей жизни - не так уж велика; но и идея швырнуть ее просто за так, как тарелку об стену в разгар семейного скандала, мне претит.
Хотя благие намерения чуть было не дают сбой.
- И если ты будешь соблюдать семейный кодекс...
На этих словах я вскидываюсь, как на команде "товсь!". - А это что такое?
- Свод неписаных правил, - поясняет цетагандиец чуть раздраженно. - Ни одно из них не является абсолютным, но они создают общий дух рода.
Что-то мне этот душок не по душе. - А поскольку дух - материя по определению неуловимая, мне узнать эти правила не грозит, - припечатываю. Пожимаю плечами. - Я привык исполнять то, что обещаю. Значит, и обещать могу лишь то, что слышу и понимаю. Я не покупаю котов в мешке, тем более что уже убедился: среди ваших обычаев есть противные моим.
Гем в удивлении подается вперед, как будто я сказал нечто необычное. - Ты думаешь, можно взять и перебрать обязанности семьи, как яблоки поделить - зеленые от красных? Или ты берешь их все, или не берешь вовсе.
