- Я передам ваши слова милорду, - обещает безопасник прежде, чем выйти - не прощаясь, разумеется.
Глава 7. Иллуми.
Дом покровителя принимает измотанного гостя с той же бережной заботой, с которой теплая рука друга способна принять замерзшую ладонь; здесь все знакомо, утешающе спокойно и гармонично, от мерцающих скульптур в саду до отглаженной временем поверхности чайного столика.
- Посиди и успокойся, - без предисловий требует Нару, и я с облегчением подчиняюсь этой властной заботе.
Поистине разумный обычай - когда молодого человека, едва вступающего в жизнь и в круг обязанностей, берет под свою опеку покровитель, старше годами и не связанный с ним прямым родством - а значит, тот, в чьих мотивах присутствует лишь благожелательность, но не корысть. Когда лорд Нару взял меня под свою руку, я был таким неоперившимся юнцом. Пусть теперь я - давно Старший, а он - почтенный человек в отставке, хотя и с влиянием при дворе, но его советы неизменно мудры, и верхом непочтительности было бы им не последовать. Даже - или тем более - в такой малости.
Хотя рука все еще ноет отвратительной нервной болью, и чашку приходится брать осторожно.
- Ну вот, - спустя четверть часа уютного молчания, сонастраивающего мысли и чувства, решает мой покровитель, - теперь, пожалуй, я могу за тебя не опасаться. Пылкость духа - залог воинской доблести, это признак вашей семейной линии, удачный для гема... но неужели ты настолько себе враг, Иллуми, что потрясения способны выбить из тебя такие жгучие искры?
- Следовало приехать к вам раньше, - покаянно отвечаю я. Нару прав, как всегда, мягко и неодолимо; мне таким не быть никогда, а жаль. - Но появление этого создания испортило мои отношения как с достойной сдержанностью чувств, так и со временем.
Невероятно, но Нару улыбается; острый золотисто-алый блик сквозь инеистый витраж возраста на секунду делает его совершенно, восхитительно молодым, стерев признаки прожитых лет и поманив эгоистической мечтой и самому так же вольно-почтительно обращаться со временем.
- …вина семьи Бонэ, очевидно, тоже лежит на барраярце? - спрашивает, изучая взглядом мою раненую руку. Младший упомянутой семьи неплох, как фехтовальщик, и ударил точно, едва только смог.
- Нужно же было молодому Бонэ набраться, - зло и раздосадованно жалуюсь я на жизнь. Позор для взрослого мужчины, но здесь, в этом доме, можно. - Наверное, стоило изменить моим принципам, напиться самому и сделать вид, что не расслышал вопроса. Ох, глупо с моей стороны заниматься такой анти-рекламой своего семейного дела.
- Поздновато для тебя, - подсмеивается видящий меня насквозь покровитель, - возрождать давно утерянные дурные привычки. А уж если Бонэ пил настои из трав, несущие твое имя, его поведение вдвойне отвратительно: несдержанно и неблагодарно.
- В итоге похмелье придется расхлебывать мне, - безо всякого удовольствия констатирую. Я сдерживался, сколько мог; глупый поступок, но и повод к поединку не отличался вескостью. - Юноша развлекся за мой счет, рука у меня болит, а к списку недостатков характера добавятся недостойная Эйри вспыльчивость и бретерство.
- Не терзайся, - ласково усмехается милорд, - этот список уже заполнен и общеизвестен.
Мы знакомы три десятка лет, большая часть которых отмечена доверием самого высокого порядка, ни разу не обманутым. Идеальные воплощения теоретических идей печально редки, но только не в этом случае: между Нару и мною хрупкая мозаика отношений сложилась сразу и идеально. И то, что в иных устах сошло бы за намеренную попытку обидеть, в исполнении Нару звучит сейчас необидным утешением.
- Расскажи хотя бы, - оценив мое настоятельное желание выговориться, просит он, - как старший Бонэ отнесся к проигрышу своего юнца. Семья не слишком влиятельна, однако портить отношения со всем кланом я бы тебе не рекомендовал.
- Неожиданно трезво, - отвечаю я, припоминая недавний разговор, во время коего старший Бонэ, казалось, был в равной степени раздосадован поведением своего отпрыска и собственным жгучим любопытством, был ли упомянутый отпрыск прав в своих предположениях. - Я, в конце концов, всего лишь предоставил их поросли возможность полетать.
Бонэ, пробившись через мою защиту, сделал ставку на атаку, ранил меня и проиграл. Полет, впрочем, был красивым: с хрупкой на вид паутины силовых мостиков вниз, в объятия декоративных зарослей. Надеюсь, паршивец не сломал себе ничего серьезного: было бы дурно прослыть избивающим младенцев.
- Да, я слышал, - усмехается Нару. - Эта новая мода с драками "на небесной тверди", а проще говоря, на весу меня немного раздражает. Признак старости, вероятно.
- Милорд кокетничает, - максимально невинным тоном замечаю я. Душу вызволяет из усталости мягким, доверительным теплом его ладони поверх моей, все еще вздрагивающей редкими толчками боли.
- Наглец, - смеется мой покровитель и серьезнеет далеко не сразу. - Но все же впору молиться о том, чтоб хотя бы в ближайшие месяцы прививка от длинноты языка, поставленная Бонэ твоими усилиями, сработала не только для него. Столица велика…
