Получив согласие, торопливым шагом, чуть поеживаясь от ночной прохлады, направляюсь по коридору - на чужую территорию. Здесь я еще не был. Комната, чопорно выдержанная в сдержанных сине-стальных оттенках. Задернутая штора - с некоторым недоумением опознаю в ней балдахин над кроватью, такое ветхозаветное сооружение, зачем? Мебели немного. Мягкие и низкие кресла - предмет моего недавнего опасения, поскольку не очень-то в них присядешь с больной поясницей, - и перед ними такой же низкий столик... нет, комм-пульт, инкрустированный черными, с металлическим блеском, кристаллами под стеклом. За отодвинутой ширмой с геометрическим узором оказывается проход в большой гардероб, где автоматически вспыхивает рассеянный теплый свет. Вешалки в несколько рядов, строй обуви под ними. Шелк одежд посверкивает под лампой...
Эйри подходит из-за спины. - Тебе не мешать, или мои комментарии помогут делу? - Киваю, и он показывает: - Слева церемониальная одежда, тебе это вряд ли подойдет. Вон то, - взмах руки, - домашняя и костюмы для тренировок. Одежда для поездок справа. Разбирайся, что больше нравится. - Смотрит на мою, явно озадаченную, физиономию, и поправляется: - Или опиши.
- Прямое, закрытое, без драпировок и складок, неярких тонов, не узорчатое. - Сплошные "не". А то он не понимает моих вкусов? - Если для дома, то уютное. - В свет мне здесь не выходить, уж это точно. - Бывает в природе такое?
Как ни странно, искомое находится: свободные брюки и рубашка из теплой ткани, темно-зеленой и мягкой, как мох, с вытравленными листьями по вороту.
- Это действительно домашняя одежда, - предупреждает меня ее владелец. - Нет, не вроде пижамы, но на улицу в таком не пойдешь. В ней еще прилично встретить старых друзей или посидеть вечером в саду. Для выхода на люди поищи похожий покрой, но ткань вроде этого, - мазнув ладонью по темному муаровому шелку, - плюс нижняя рубашка или шейный платок. Немного непривычно, но пристойно.
Кивнув, что понял, делаю шаг назад из гардероба. Только теперь я сообразил, что заставляет меня недоумевать. - Забавно. Я ждал, что твоя одежда пропахла одеколоном. А запаха нет. Он нестойкий, не пристает к ткани или у меня насморк?
- Он пахнет, соприкасаясь с кожей, - улыбается гем-лорд, объясняя мне прописную цетагандийскую истину. - Сам попробуй, если хочешь. В комнате холодно, тебе и вправду остывать не стоит. Предложу-ка я тебе что-нибудь из своих вещей вместо пледа. Вон ту зеленую, раз вы с ней друг другу уже представлены?
- Не слишком смешно я буду смотреться в вещах с твоего плеча? - сообщаю полу-утвердительно.
- Не так уж мы и отличаемся в росте, - мягко поясняет Эйри, словно не поняв подтекста моей неловкости. - Слуг я отпустил, мы одни. Так что надевай со спокойной душой. - Он наблюдает, как я тщательно расправляю стоячий ворот и пробегаю пальцами по пуговицам, и констатирует: - Тебе идет. Зеркало там, за кроватью.
Останавливаюсь, вдруг представив происходящее со стороны. Жалко я должно быть, смотрюсь. - Хватит. Попросить размять мне спину, заявиться к тебе в спальню, напроситься на угощение, выклянчить рубашку... Не люблю навязываться.
Смотрит на меня недоумевающе и немного зло. - Прекращай это уничижение, Эрик. Если ты навязываешься - я тогда чем занят?
А действительно, чем? Усмехаюсь. - Приручением.
В гостиной я оккупирую диван и жду, пока на стол последовательно выставляются чайник, тонкостенные чашки без ручек и блюдца с печеньем-сладостями. Мне еще достается высокий запотевший стакан, где в чае плавает до стеклянности прозрачный ломтик лимона. Гем снимает с одного блюдца резной хрустальный колпак, открывая нечто варварски-сложное - настоящий мини-замок из крема и теста, - и принимается снимать с пирожного слои хитрой резной лопаточкой.
- Я не так представлял себе цетагандийцев, - говорю я, смакуя терпкую холодную кислинку по глотку и вспоминая, что он мне рассказывал о своем здешнем житье. - Холодное оружие, лошади, живой огонь, дикий кусок леса... Я-то думал, вы переделываете обычных животных во всякие диковины. Или архаика - твой личный конек?
Кивает, словно ничуть не удивившись.- В чем-то. Я известный оригинал.
- И поэтому никто не удивился, что твой брат завел себе барраярца? - решаюсь спросить.
Морщится, словно в креме попался кусочек ореховой скорлупы. - Это был скандал. Но сплетничать вслух отныне боятся, а над остальным я, увы, не властен. Рано или поздно им надоест.
Сижу, рисую пальцем прозрачные дорожки на стенках стакана. Потом хмыкаю, пораженный внезапной мыслью. - Погоди... Тебе со мной легче, потому что у тебя не совсем обычные для цета интересы? Или тяжелее потому, что из-за меня твоя особость у всех на виду?
- Не ты же в чужой глупости виноват, - говорит убежденно Эйри, отодвигая блюдце. - Мне может быть тяжело с тобой, но не из-за тебя. Но да, ты в чем-то прав. Мы и похожи, и различны. В самый раз, чтобы не убить друг друга и чтобы не соскучиться. Хотя сказал бы мне кто-нибудь раньше, что ты подпустишь меня так близко...
