Он объяснил мне всё от самого начала и до самого конца. Для этого понадобился целый час времени, но я хорошо усваивала информацию и в итоге поняла всё с первого раза: Сталь, Блуждающие, металлическая вакцина, Металлы… Он хотел подарить мне бессмертие. Мне и всей моей семье: пообещал, что если Отрада одумается и вернётся в Замок с покаянием – он простит и её, и Громобоя, и даже их гипотетических детей. Он сказал, что я навсегда останусь молодой, красивой и богатой, сказал, что Онагост не взойдёт на престол, что я всерьёз стану “вечной княгиней” при “вечном князе”, что наша власть будет неоспорима, несокрушима, нескончаема. Я слушала его с открытым ртом… Этот страшный мужчина любил меня всем своим чёрным сердцем, и это было… Завораживающе. Пьяняще. Дурманяще. Он хотел меня, хотел хотеть меня вечно… И здесь меня накрыло осознание: какой же дурой я была! Пошла к молодому, ничего не имеющему и к тому же неспособному ради меня на побег юнцу! Сравнила льва с волком! Могущественный и дарующий мне бессмертие мужчина в противовес не имеющему никакой власти и неспособному мне предложить ничего, кроме эфемерного чувства, простолюдину! Княжеские палаты против избы бедняка! Шёлк против льна! Золото против железа! Бессмертие против смертности!
У меня затряслись руки. Я едва сдерживалась, чтобы не схватиться за голову… Мстислав принимал моё потрясение за шок от его величественного предложения… Взяв два хрустальных бокала, наполненных красным вином, он, сидя напротив меня в обшитом золотыми нитями кресле – такого нет и никогда не будет во владении Чарова! – протянул один бокал мне. Мы выпили за будущих нас: за вечную княгиню при вечном князе. И вдруг он сказал:
– Обряд обращения нас в Металлов проведём в новогоднюю ночь. Можешь начинать прощаться со своей человеческой слабостью, моя ненаглядная княгиня.
Новогодняя ночь?! Но это слишком далеко! Ведь пятое число наступит уже через три дня!
Я так резко и до такой глубины испугалась упустить то, что уже практически примерила и почувствовала на своём будущем – вечную красоту, нескончаемое здоровье, безмерное всесилие, сказочное бессмертие… – что, не отконтролировав себя, резко положила свою трясущуюся ладонь поверх могучей руки своего мужа и, прежде чем поняла, что́ делаю, выпалила:
– Подожди!
Уверен: в преддверии бури Твердимира нарочно увели в сторону.
В последнее время беспробудно пьяный Вяземский вдруг явился в нашу избу перед рассветом в совершенно трезвом состоянии и настойчиво пригласил Твердимира с собой на охоту, которая должна была продлиться до середины дня: мишенью был обозначен якобы забредший на близлежащие территории Чёрный Страх. Чёрных Страхов в наших краях не видели с прошлой зимы, отчего люди стали даже судачить, будто Твердимир уничтожил последнего: эти монстры появились на камчатских землях в конце две тысячи девяносто шестого года – говорят, будто они пришли с Большой Земли, сильно пострадавшей от разнообразия природных катаклизмов и мутаций. В результате Чёрного Страха они так и не затравили, но, как я понимаю – его изначально не существовало и в помине. Просто Вяземский с Земским всё ещё питали надежду заполучить в своё распоряжение Твердимира, потому и решили всё провернуть не при его глазах… Они даже не подозревали, насколько мудро для себя спланировали этот момент, ведь о металлической сути Тристана они не догадывались.
Спустя час после того, как Твердимир ушёл с Вяземским, дверь нашей избы была выбита шестью княжескими дружинниками. Меня и Ратибора сразу же скрутили по рукам и ногам, а Полелю, бросившуюся заступаться за нас, жестоко отбросили в сторону – скорее всего, она серьёзно ушиблась о лавку, под которую упала. На наши босые ноги надели валенки, на плечи набросили плащи… Из избы вывели с туго завязанными за спиной руками… Ни один дружинник не остался в избе, что было важно: ушибленная Полеля осталась в светлице одна… Дед Бессон найдёт её, когда вернётся с Совиной башни…
Я сразу же подумал о том, что причиной является Ванда: князь узнал о том, что она изменила ему со мной, а значит, мне не избежать смертной казни, но при чём здесь Ратибор?
Я думал, что его в итоге отпустят, что на виселице окажусь только я…
В конце пути нас разделили. Меня по винтовой лестнице завели в темницу, расположенную в воинской каменной башне, возвышающейся в самом центре города – до площади нас вели по улицам Замка, как опасных преступников: согнув напополам и волоком по сугробам нападавшего за ночь снега… Я счёл, что Ратибора, как и меня, бросят в темницу, только этажом ниже, потому нас и разделили, но события развивались слишком стремительно и совсем по иному сценарию…
