– Не знаю.
– Тебя не тронули.
– Очевидно, моё имя никто не назвал.
– Ратибор… Он точно?..
– Я видел его тело.
– Как?
– Я вернулся в Замок спустя полчаса после казни… Узнал, куда дели тела… Их вывезли за пределы Замка.
– Не захоронили… Оставили в сугробах… Подношение хищникам… – я знал, о чём говорил, потому что уже не раз сталкивался с подобным. Особенный вид труса – тот, кто смотрит на зло и не предпринимает попыток предотвратить его.
– Я попытался спасти его…
– Как? – я не понял, да и мне было необыкновенно безразлично. – Ведь когда ты узнал, он уже был мёртв.
– И всё равно. Я вколол ему вакцину. Но, очевидно, слишком поздно… Прости.
– Что с Полелей?
– Она в порядке. Не выходит из избы. С ней дед Бессон.
– Как он?
– Его выселили из его избы. Совиная башня и вся почта теперь контролируется княжеской дружиной.
– Что дальше?
– Твоя казнь назначена на полдень грядущего дня.
– Что ж…
Он просунул руку через прутья решётки и вдруг с силой схватил меня за запястье, после чего заговорил предвещающим бурю тоном:
– Я тебе так ничего и не подарил на твой день рождения, помнишь? – я не понял его. И вдруг ощутил в своей ладони что-то прохладное.
– Что это? – посмотрев на свою ладонь, я увидел серебристый прямоугольник с выгравированными на нём латинскими буквами “Pt”.
– Металлическая вакцина. Колоть нужно ровно в сердце. Фактически, речь о воскрешении через смерть… Если сработает.
Мы помолчали несколько секунд, пока я осознавал услышанное, после чего я спросил:
– Откуда эта вакцина у тебя?
– Это долгая история.
– Ты никогда не говорил… Что ты за Металл?
– Титан.
– Хм… – мои брови неосознанно сдвинулись к переносице. – Каким Металлом ты предлагаешь мне стать, если только я выживу?
– Платина.
– Если я не выживу, Полеля и Бессон останутся совсем одни, их некому будет защитить…
– Онагост уже защищает её.
– Онагост? – я не знал, как на это реагировать. – Он сын князя…
– Он не его отец…
– Мне всё равно.
– Конечно же я присмотрю за ней, Добронрав. Она мне как родная, ведь знаешь. И Бессона не оставлю.
– Благодарю.
– Тебе помочь?
– Нет, я сам… – ещё до того, как я договорил, я ударил игольной стороной капсулы в область своего сердца, не убирая препятствия в виде тонкой льняной рубашки, и в этот же момент ощутил, как колючая игла, выдвинувшаяся автоматически, вошла в мою грудь…
От болевого шока я почти сразу отстранил руку от капсулы, но из-за длинной иглы она всё равно осталась воткнутой в мою грудину…
Тело мгновенно остолбенело и начало заваливаться назад… Считанные секунды – и я мёртв… Но прежде… Секунды… Последние…
Я понял, что Твердимир, протянув обе руки через погнутые им же прутья решётки, подхватил моё тело и не дал ему рухнуть – опустил на пол медленно…
Дальше – лютый холод и беспросветная темнота.
Говорят, что первое, что вспоминаешь, когда обращаешься в Металл – самое начало своей жизни: рождение и младенчество. Но у меня было иначе.
