На 1 мая 1942 года вооруженные силы Советского Союза имели около 11 миллионов человек, не менее 100 тысяч орудий и минометов, свыше 10 тысяч танков и более 11 тысяч самолетов. Действующая армия, согласно официальной советской версии, не дезавуированной по сей день, насчитывала (с резервом Ставки, войсками ПВО и ВМФ) примерно 5,8 миллионов человек, свыше 4 тысяч танков, около 4 тысяч боевых самолетов, более 70 тысяч орудий и минометов[361]. Цифры по фронтовым соединениям, видимо, преуменьшены: в соответствии с последними данными, только в мае под Харьковом и в Крыму было свыше 1600 советских танков. Но другой информации пока нет[362].
Германия на Восточном фронте (включая участок от Балтийского до Баренцева моря), по немецким данным (Вермахт, войска СС, Люфтваффе, Кригсмарине) к началу последнего весеннего месяца имела приблизительно 3,5 миллионов человек, 3,2 тысячи танков и штурмовых орудий, 2,1 тысячи самолетов, 43 тысячи артиллерийских и минометных стволов. В России также находилось порядка 500 тысяч немецких союзников: румын, финнов, итальянцев, венгров, словаков и испанцев. Однако слабая моторизация и крайний недостаток тяжелого, да и вообще современного оружия сводили их участие в боях к вспомогательной роли[363].
Определяя направление главных ударов противника, советское командование в очередной раз ошиблось; — решило, что немцы вновь приложат максимум усилий, дабы овладеть Москвой. В связи с этим большая часть Красной Армии и ее резервов сосредоточивались вокруг столицы. А чтобы ослабить предполагаемый напор врага и отвлечь их внимание с московского направления, советское командование решило провести в мае две крупные наступательные операции на южном фланге — в Крыму и под Харьковом. Для этого также выделялись значительные силы.
Но неприятель летом 1942 года штурмовать «Белокаменную» не собирался. Понимая, что сил для нового успешного натиска по всему Восточному фронту у него уже не хватает, руководство Третьего Рейха основной целью наступления избрало Кавказ. Нацисты таким путем пытались «убить сразу двух зайцев». Во-первых, лишить СССР основных месторождений нефти, поставив, таким образом, под большой вопрос его дальнейшее участие в войне. Во-вторых, создать плацдарм Для рывка на Ближний Восток — важнейший регион для всей антигитлеровской коалиции — навстречу Африканскому корпусу генерала[364] Роммеля.
Начать генеральное наступление в Берлине планировали во второй половине июня. А чтобы создать более выгодную исходную ситуацию, германское командование, парируя советские удары, тоже подготовило частные наступательные операции в Крыму и под Харьковом.
Перекопский перешеек, соединяющий Крым с материком, был занят неприятелем еще осенью 1941-го. Поэтому положение находившихся там советских войск — в первую очередь снабжение — зависело от действий Черноморского флота (командующий — вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) и Азовской военной флотилии (контр-адмирал С. Г. Горшков). Они обладали просто несопоставимым количественным перевесом над румынским флотом, а немцы, кроме мелких «посудин», в этих бассейнах вообще ничего не имели. Поэтому, при грамотном руководстве советские моряки вполне могли угрожать оккупированному неприятелем побережью, не говоря уже о сохранении контроля над своим. Иными словами советские военные корабли в Черном море имели возможность оттянуть «на себя» с фронта крупные силы гитлеровцев. Однако в грянувших вскоре боях ни с активными, ни с оборонительными задачами красные адмиралы не справились. Действуя против них фактически лишь одной авиацией, генерал-полковник фон Манштейн, командовавший германо-румынскими войсками в Крыму, смог не только помешать снабжению Севастополя, но и затем воспрепятствовал эвакуации из него разбитых советских соединений.
На территории Крымского полуострова линия соприкосновения противников делилась на два обособленных участка: Севастопольский оборонительный район (командовал которым все тот же адмирал Октябрьский) и Крымский фронт (генерал-лейтенант Д. Т. Козлов), оборонявший Керченский полуостров. Разделяло их около 160 километров занятой врагом земли, которую им предписывалось освободить и соединиться друг с другом. Общее руководство морскими и сухопутными силами осуществлял главком Северо-Кавказского направления маршал С. М. Буденный.
Обе стороны почти одновременно завершили подготовку к наступательным действиям. Но Манштейн все же опередил советских военачальников, нанеся удар 8 мая. В историю Великой Отечественной это сражение вошло под названием Второй Керченской оборонительной операции. А в длинном перечне поражений первого года войны оно занимает особое место, выделяясь даже на таком, прямо скажем, специфическом фоне.
