Когда мы приехали домой, я сразу пошел к утятам и цыплятам, взяв ведерко с приготовленной баландой. Они были голодные и бросились ко мне.
Мать засолила колбу в бочке, которую отец принес из магазина накануне. То, что от нас всех пахло колбой за сто метров, нас не беспокоило. Теперь все в деревне ели колбу.
Коля сделал мне лук и стрелы, а Иван так и не захотел стрелять из лука. Я водил утят на лужу и стрелял из лука в мишень, которую поставил в пятидесяти моих шагах, около нашего плетня. Но скоро мне пришлось увести утят на другую лужу между нашим огородом и конным двором, потому что на нашу поляну привезли бревна и начали ремонтировать мост.
Отец пытался доказать бригадиру плотников, что строить мост из кругляка нельзя, потому что скобы не выдержат и он скоро снова развалится, когда по нему пойдут грузовики, — но его не слушали. Отец говорил начальнику леспромхоза, что нужно строить заново из брусьев, однако тот тоже решил, что сойдет и из круглых бревен.
Мост строили три дня, а потом еще зашивали горбылями впадины между бревнами, чтобы скот не ломал ноги. Во время строительства моста я увидел странный гусеничный трактор с лебедкой. Плотники объяснили, что это газогенераторный трактор, который работает на дровах. Позади кабины стоял большой цилиндрический бак, куда загружали деревянные чурки. Я облазил весь трактор и даже прокатился до леспромхоза и обратно. После разговоров с плотниками у меня появилась идея, как лучше сделать наконечники для моих стрел, и я выпросил у них горсть гвоздей.
Наконец строительство моста закончили, и теперь по нему можно было ходить, не опасаясь сломать ноги, — но отец всё твердил, что после того, как по нему пойдут лесовозы, тот долго не простоит.
C утра по небу бежали рваные облака, и дул сильный теплый ветер. Все ждали, что пойдет дождь, но остановившийся у наших ворот дядя Коля объяснил, что дождя не будет, так как ветер дует с юго-востока, а оттуда дождь никогда не приходит. Ветер был настолько сильным, что мать испугалась за утят, которых может унести, и посоветовала мне не водить их на лужу.
Ветер напомнил мне про парусник, который мне давно хотелось сделать, и я спросил у отца, можно ли мне взять обрезок старой доски, который валяется в сарае, и рассказал ему, как я буду делать парусник.
— Попробуй, — сказал отец, — только проверь, чтобы в доске не было гвоздей, а то испортишь ножовку. А отверстие под мачту я просверлю, когда вернусь домой.
— Да я сам просверлю! Ты только вставь сверло в коловорот.
Отец принес коловорот со сверлом и показал мне, как его зажимать и как сверлить. Я всё понял и продемонстрировал ему, что могу сверлить сам.
— Молодец! — сказал отец. — Привыкай к инструменту.
Пилить доску ножовкой оказалось не так легко, как я себе представлял. Ведь раньше я пилил только тонкие палки, и это было нетрудно, а сейчас нужно было косо отпилить по куску доски с обеих ее сторон, чтобы получился острый нос парусника. Ножовка то и дело выскакивала из пропила и норовила попасть по руке, которой я удерживал доску.
— Держи ножовку помягче! — услышал я знакомый голос и поднял голову.
— Миша! — закричал я.
Надо мной возвышался мой старший брат Миша и улыбался. У его ног лежали котомка и мешок с веревочной лямкой. Я не верил своим глазам — ведь он не появлялся с тех пор, как приезжал в Калтан на несколько дней прошлым летом. Я бросил доску и ножовку, а Миша поднял меня и крепко прижал к себе.
— А где остальные? — спросил он.
— Валя и Аня в школе, а мама на огороде. И Иван, наверное, там же. А ты как приехал?
— От Сталинска до Таргайского Дома Отдыха на попутке, а потом пешком.
Мы пошли с ним за избу, на огород. Мать высаживала что-то в парники. Ивана на огороде не было. Наверное, он играл с Надей у соседей.
Мать, увидав Мишу, заахала и обняла его.
— Голодный?
— Всегда голодный! — ответил Миша с улыбкой.
Пока мать готовила Мише поесть, он рассказал, что его отпустили на первомайские праздники, а когда он вернется, пора будет сдавать зачеты и выпускные экзамены.
Миша вышел из избы и вернулся с котомкой и мешком.
— Мама, вот я привез скороспелой картошки для посадки и кое-какие семена.
Оказывается, он только что закончил практику на Асиновской машинотракторной станции к северу от Томска, где будет постоянно работать после получения диплома. Там он и выпросил эту картошку.
Миша начал вынимать из котомки консервы, кулечки крупы, сахара и еще чего-то…
— Мне дали сухой паек, а хлебные карточки я должен сегодня зарегистрировать в сельсовете. У меня есть открепительный талон на две недели.
— Поешь, а потом сходим в сельсовет, — сказала мать.
— А это тебе! — Миша протянул мне перочинный ножик. — У тебя же сегодня день рождения. Пригодится.
— И правда! — воскликнула мать. — Подумать только! Мы все забыли про твой день рождения.
— А я тоже забыл, — сказал я. — А ведь на прошлой неделе помнил!
