Пока Миша ел, я рассказывал ему об утятах, о колбе и кандыках в Сухом логу, о лесосплаве… Я был очень рад его приезду. Миша расспрашивал меня о рыбалке, но я ничего не мог рассказать, кроме рыбалки пекаря и дяди Коли. Сам я не рыбачил, потому что у меня не было ни крючков, ни лески.
— Сейчас пойдем в сельсовет, а около него есть сельпо — там и купим крючки и леску, если, конечно, мама даст денег.
— Ну как же на день рождения не дать! — сказала мать. Она пошарила по верхней полке шкафа и протянула Мише деньги.
В этот момент в избу вошел Иван и, увидев Мишу, рассмеялся и бросился к нему. Ивана Миша поднимать не стал — тот был слишком тяжелый.
— А почему ты такой худой? — спросил Иван.
— Мало есть дают, — ответил Миша. — А работать надо много. Иван не пошел с нами в сельсовет, сказав, что он пойдет с Надей за крапивой.
Сельсовет находился через пять домов от нас. Я здесь уже бывал раньше, когда мы на Пасху ходили в клуб смотреть кино. Мама и Миша зашли в сельсовет, а я остался ждать их на поляне, где стояли два амбара на сваях. Под амбарами лежали старые колеса от телег, оглобли и части каких-то машин. За амбарами я увидел избу с вывеской «Изба-читальня». На ее двери висел большой замок. Раньше я на эту избу не обращал внимания.
Миша с мамой вышли из сельсовета, и мы направились к сельпо. Там я еще не был. Сельпо оказался небольшим магазином, на полках которого лежали всякие товары: слева — топоры, лопаты, лучковая пила, веревки, бочки с чем-то; посередине на прилавке стояла маленькая витрина с карамельками, пряниками и какими-то коробочками, а справа — такая же маленькая витрина с разными мелкими товарами, среди которых я сразу увидел рыболовные крючки.
Миша спросил, можно ли получить хлеб по карточкам. На что продавщица ответила, что хлеб будет только после обеда, но очередь нужно занимать заранее. Миша подошел к витрине, где я рассматривал крючки. Их было три вида: маленькие, средние и большие. Миша попросил посмотреть крючки, но продавщица сообщила, что крючки продаются только в обмен на яйца, топленое масло, сухую рябину, стеклянную посуду и еще что-то.
— Сдадите одно куриное яйцо, можете купить два крючка, — сказала она.
— А леска у вас есть? — спросил Миша.
— Есть, но нужно тоже что-то сдать, чтобы ее купить.
— А сметану вы принимаете? — спросила мать.
— Нет, сметану не принимаем, потому что у нас сломался сепаратор. Вот когда его починят, вы можете сами сбить из сметаны масло и сдать его нам.
— А когда его починят? — спросил Миша.
— А кто их знает? С зимы стоит сломанный.
— Понятно, — сказал Миша. — А когда за хлебом прийти?
— Часа через три привезут, но надо очередь занять. Вы новенькие?
— Да, — ответила мать. — Три недели как приехали. А сын — сегодня.
Мы пошли обратно к дому, обсуждая эту систему продажи. И вдруг мне пришла в голову мысль, где искать яйца. Я рассказал Мише, как мы нашли яйца перед Пасхой.
— Обычно если курицы убегают на сторону нестись и высиживать яйца, то они это будут повторять. Это у них в крови, — рассуждал Миша. — Сейчас они где-то снова несутся — и, скорее всего, там же, на конном дворе. Пойдем искать!
И мы с Мишей, прихватив с собой мой котелок, отправились искать яйца. Но там, где мы раньше нашли гнезда, было пусто. Ничего не нашли мы ни в пустой конюшне, ни в сенном сарае, ни в коровнике, ни в свинарнике. Вернувшись на конный двор, мы обнаружили над кормушками, на высоте метра два с половиной, сеновал, который соединялся с сенным сараем. На этот сеновал забрасывали сено из сарая, чтобы распределять его по кормушкам для лошадей. Миша разглядывал сеновал, но залезть туда не мог. И тут я заметил несколько перьев на полу конюшни.
— Если курица дичает, то она начинает летать, — размышлял вслух Миша. — И она вполне может залететь на сеновал… Где-то должна быть лестница.
— А ее дядя Коля отнес к хомутной починять. Я покажу.
Мы нашли лестницу рядом с хомутной. Миша принес ее в конюшню, поставил к сеновалу и поднялся.
— Нашел! — сказал он и спустился за котелком. — Там два гнезда. Хочешь подняться?
— Спускаться страшно, когда перекладины так редко, — ответил я ему.
— А я тебя подстрахую.
Я с трудом поднялся на сеновал. Гнезда были рядом, одно с другим, как и раньше, и я сказал об этом Мише.
— Две подружки, — ответил Миша, собирая яйца. — Но одна — заводила, потому что у нее шесть яиц, а у другой только пять. Мы еще сюда вернемся!
Поставив на место лестницу, мы зашли домой, отдали матери пять яиц, а с шестью отправились обратно в сельпо за хлебом и крючками. По дороге туда мы встретили четырех усталых городских жителей с котомками за плечами, которые остановили нас и начали расспрашивать, у кого можно поменять вещи на еду. Увидев наши яйца, они стали упрашивать поменять их на что-нибудь, но Миша сказал, что мы обязаны сдать их в сельпо, а больше у нас ничего нет.
Сельпо было закрыто. Рядом с ним на завалине сидели две пожилые женщины и старик городского вида с котомками в ногах. Миша разговорился с ними и узнал, что они из Осинников и тоже пришли менять вещи на еду.
