– Мне просто интересно, был ли я хоть когда-нибудь достаточно хорош для вас, – тихо сказал я, чувствуя при этом невероятный упадок сил. Я думал, что уже давно поборол эту неуверенность в себе. Но сейчас я сидел, чувствуя себя таким же ненужным, как и в пятнадцать лет.
Я смотрел вниз, не поднимая глаз.
– Ной, ты всегда был для нас хорош – Я взглянул на мать. В ее глазах виднелись слезы, а не упрек. Скорее, она была в отчаянии. Я снова посмотрел на свои руки. – Ты всегда был для нас хорош, и я не знаю, что еще мы можем сделать или сказать, чтобы ты, наконец, понял это.
– Почему вы просто не сказали мне, что я приемный? Эти слова вылетели прежде, чем я успел подумать, что именно я сказал. И сразу я почувствовал, что с моих плеч будто свалилась тяжеленная ноша. Я носил ее с собой шесть лет. Все это время эти слова были заперты глубоко внутри меня. Может, потому, что втайне я боялся ответа. Но теперь мне просто необходимо столкнуться с реальностью. Я почувствовал прикосновение к своей руке и поднял глаза. Мама обхватила мои ладони своими руками и пристально смотрела на меня. Я не был уверен, но мне показалось, что я увидел слезы в ее глазах.
– И поэтому ты думаешь, что ты недостаточно хорош? – она яростно покачала головой. – Ной, мы просто боялись. Это единственная причина, по которой мы не сказали тебе все сразу. Конечно, это не оправдание. Мы должны были сказать тебе все с самого начала, пока все не запуталось так сильно.
– Тот факт, что мы не возложили на тебя больше ответственности раньше, не имеет ничего общего с твоим усыновлением, – сказал отец. Его голос был спокойным, как всегда, но при этом каким-то сдавленным. – Тебе нужно сосредоточиться на учебе. Мы слишком рано привлекли к работе Элиаса, слишком рано. – Он пожал плечами. – С первым ребенком допускаешь больше ошибок – мы тоже не идеальны. Тот факт, что ты получаешь что-то позже, не имеет ничего общего с тем, что ты этого меньше заслуживаешь. Это происходит только потому, что мы, родители, тоже учимся на своих ошибках.
Мама сжала мою руку.
– Прежде всего, это не имеет ничего общего со стыдом или с тем фактом, что мы меньше любим тебя, поверь мне, – она улыбнулась мне. – Мы же выбрали именно тебя.
Я не знал, что именно так на меня подействовало – ее улыбка, ее прикосновение или слова, которые я так долго хотел услышать, – но я почувствовал, как глаза защипало. Я моргнул сквозь подступающие слезы и выдохнул.
Отец выдохнул тоже.
– Мы были трусами. Если бы у меня появилась возможность, я бы поступил иначе. Тем более, что во всех этих дурацких справочниках говорят, что нужно быть откровенными с самого начала. Мы просто решили, что так будет лучше для тебя и твоих брата с сестрой. Элиасу был всего год, когда мы усыновили тебя. И вы так похожи. – Он сделал паузу и поправил очки на носу. – Но это не оправдание.
– Мы долгие годы несем это в себе, – мягко сказала мама. – Нам очень жаль, Ной. Мы делали так, как было лучше для вас. Кажется, ничего хорошего из этого не вышло, не так ли?
– Я больше не сержусь на вас. Я злился, да. Но мы все склонны принимать не самые умные решения. Это у нас точно семейное.
Отец тихо рассмеялся, а мама ласково, едва заметно улыбнулась.
– Мне, правда, невероятно жаль, что тебе, наверное, до сих пор так сложно с этим жить. Но мы этого не хотели. – На ее глазах снова выступили слезы.
Я положил руку ей на плечо и заключил в объятия. Во мне больше не было гнева. Может, остались еще вопросы, но теперь мы наконец-то поговорили откровенно. Наконец у нас случился разговор, который должен был состояться еще много лет назад.
Раздался звонок. Я устало перевела взгляд на темную входную дверь – такую же, как и в остальных комнатах в общежитии. Я выпрямила ноги и поставила их на пол, а затем медленно поднялась с дивана.
Снова звонок. Я не заказывала еду или что-то еще, к тому же сейчас было только утро. Наверное, это какие-нибудь подруги Лизы, которые не знали, что она уехала до конца семестра. Одна из них уже приходила вчера и пыталась нарушить мое депрессивное затворничество. К счастью, одного взгляда на меня ей оказалось достаточно, чтобы быстро ретироваться. Сегодня же, даже не глядя в зеркало, я знала, что мои волосы и темные круги под глазами выглядели еще хуже, чем вчера, так что этот визит тоже будет недолгим. По крайней мере, я надеялась на это.
Я открыла дверь и зажмурилась. Удивительно, на улице было солнечно. Я не выходила из дома после той встречи в супермаркете и даже не поднимала жалюзи. Мне совсем не хотелось думать о том, что происходит там, во внешнем мире.
– Фрау Мартенс? – услышала я низкий мужской голос.
Я убрала руку ото лба и посмотрела на человека прищуренными глазами. На нем была желтая униформа. На подругу Лизы он никак не был похож.
– Да? – хрипло отозвалась я. Неприятное ощущение в горле напомнило мне, что в последнее время я почти ни с кем не разговаривала.
